Пока я рассказывал об этом своим спутникам, мы въехали в Соломянку. Деревенька эта была небольшая, и вся в основном вытянулась вдоль дороги, ведущей к городу. С одной стороны дороги располагалась сама деревенька, а с другой — хлебные поля, иногда сменяющиеся зарослями подсолнуха и небольшими березовыми рощицами. За рощицами порой проблескивала речка, вода в которой казалась золотой в лучах клонящегося к закату солнца. Когда последние домики Соломянки остались позади, потянулось местное кладбище, которое трудно было спутать с чем-то иным — возвышающиеся повсюду кресты говорили сами за себя. Располагалось кладбище на пригорке, чтобы по весне его не затопляло, не размывало могилы, и отравленные трупным гниением воды не шли в реку.
Пока шли через Соломянку, нам никто не повстречался. Наверное, уже все жители ушли в город вместе со своим скотом. Кто с коровой, кто с козочкой, кто с овцами. Слышно было только, как кое-где квохчут куры, да сухо лают псы на привязи, которые вовкулаков никогда особо не интересовали. По заборам до по крышам лазали коты, но ни одного человека заметно не было. Трубы не дымили. Никто не готовил ужин и не отпил баню, чтобы обмыться после тяжелой работы.
Тишина, порой нарушаемая упомянутыми звуками, казалась неприятной, напряженной. Когда вдалеке уже показались стены Лисьего Носа, на дороге нам повстречались трое всадников, неспешно бредущих навстречу. Все они были при оружии, и мы замедлили ход. Я положил руку на эфес шпаги, мельком заметив, что Тихомир тоже сжал рукоять своего оружия.
— Только не лезьте в драку первыми, мальчики, — негромко прошептала нам Настя. — Кто знает, может они мимо проедут.
Но они не проехали. Эти трое занимали всю ширину дороги и уступать ее нам явно не собирались. Когда же мы поравнялись, они остановили своих скакунов и изучающе принялись нас осматривать. Продолжалось это достаточно долго, и я подумал, что шпага в бою с этими людьми мне вряд ли пригодиться. Разумнее будет использовать меч Тихомира, учитывая, что у каждого воина перед нами точно такое же оружие.
А это и в самом деле были воины. Одеты они были в кольчуги, за спинами висели круглые щиты и сильно гнутые луки, явно не предназначенные для стрельбы на дальние расстояния, но вблизи обладающие, я уверен, хорошей убойной силой. На боку у каждого висел меч шириной в ладонь, да еще увесистая булава с длинными острыми шипами.
Все трое на нас смотрели хмуро, изучающе, и мне показалось, что наш вид им не особо понравился.
— Кто такие и куда путь держите? — с хрипотцой в низком голосе спросил один из воинов, тот, что находился в центре. Он был самым грузным из всех, имел черную бороду квадратной формы и пышные усы. Они были такими густыми, что рот потерялся в них, отчего голос этого человека казался каким-то потусторонним.
Из-за этой бороды возраст человека определить было трудно, но судя по проседи на висках, да и в самой бороде, было ему уже за сорок. Двое его спутников тоже выглядели серьезно, хотя и казались более молодыми. Но это могло быть из-за того, что у одного из них борода была небольшой и светлой, а у второго отсутствовала вовсе, ее заменяла лишь не очень густая щетина.
— Мое имя Тихомир, я из войска Истиславова! — ответил ему Тихомир.
Рябь на нем уже улеглась совершенно, и угадать в нем призрака можно было лишь тщательно к нему приглядевшись. Кое-где он все еще просвечивал насквозь, но нужно было иметь очень острое зрение, чтобы это увидеть.
— На Утином поле нынче большая битва состоялась, — продолжал Тихомир. — Я один из магов Ратмира, сына Истиславова, но не смог я пережить битвы. Войско Истислава было разбито, Ратмир убит вражеской стрелой, а сам Истислав с остатками своих людей отступил к Суздалю. Беценеки пустились в погоню, но их тоже потрепало изрядно, так что я уверен, что князь успеет укрыться за суздальскими стенами.
Лицо старшего воина даже потемнело от этой новости. Видно было, что не такого исхода ждал он от битвы на Утином поле.
— Опечалил ты меня, маг, — сказал он. — Я воевода из Лисьего Носа, Добруня сын Василия. А это мои помощники, Беляк с Кушаком, — он кивнул в обе стороны. — Дружина наша третьего дня отправилась на подмогу к Истиславу, и мы наделись, что вскорости они вернутся с победою. Но теперь завоют бабы, когда я им вести печальные принесу… Но не сегодня это будет, не сегодня. Пусть еще один день в надежде поживут бабоньки наши. А мы нынче в Соломянке ночь проведем, дела у нас там неотложные.