По-моему, Кушак немного струхнул. Он встрепенулся, отпрянул и, выдернув из земли лопату, взял ее наперевес и направил на Марьицу.
— Но-но! — сказал он громко. — Ты это… Кыш!
Но Марьица не обратила на него никакого внимания. Невозмутимо обойдя его, словно он был деревом или же каким-то каменным валуном, возникшим на ее пути, она подошла к земляным ступеням, ведущим в ее могилу. И остановилась на самой верхней из них. Повернулась к Кушаку и вдруг махнула рукой.
В первое мгновение мне показалось, что она хочет его ударить. Но их разделяло не менее десятка шагов, и этот удар никак не мог бы достигнуть цели. А потом я увидел, что в руке Марьица сжимает светящийся голубым призрачный меч Тихомира. Она покрутила им в воздухе, выписав красивые кренделя. Меч оставлял в воздухе искрящийся след, и, хотя он очень быстро таял, все же голубоватая дымка от него еще некоторое время оставалась висеть в воздухе.
Марьица с размаха воткнула меч в кучу земли, вырытой из ее могилы.
— Вот, — сказала она голосом Тихомира. — «Сверкающий меч богатырский»… Это он самый и есть…
И по ступеням сошла в могилу. Все, кто оставался наверху, немедленно подошли к самому ее краю. Даже Настя, хотя вид ее при этом все еще был напуганный. Впрочем, было от чего.
Марьица между тем спустилась на самое дно могилы, шагнула в гроб и села в нем, поджав ноги. Задрала голову вверх, глядя на Кушака.
— Поторопись, — сказала она по-прежнему голосом Тихомира. — Время идет. Обычно при свете дня покойница не может принять облик чудовища, которого мы видели ночью в Соломянке. Но если это все же случится, нам уже ни за что ее не одолеть.
Безусловно, так оно и было. Говоря откровенно, мы не могли утихомирить эту шмыгу, даже когда она находилась в человеческом облике, а уж если покойница обернется тем самым чудищем, то наше дело вообще табак. В том смысле, что конец нам всем. Похоже, сил и дальше биться с этой проворной мертвячкой уже не осталось ни у кого.
Марьица улеглась в гробу, приняв прежнюю позу и сложив на груди руки. Закрыла глаза. По телу ее тот тут, то там пробегали голубые искорки. Кое-где иногда выступало наружу призрачное, почти прозрачное тело самого Тихомира.
Недолго думая, Кушак выдернул из кучи земли меч мертвого чародея, стряхнул с него земляные крошки и спустился в могилу. Встал над телом Марьицы, широко растопырив ноги. Приставил к груди острие чародейского меча и взглянул на воеводу, стоящего у края могилы.
— Зачинать, Добруня Васильевич? — спросил он.
И тогда Добруня дозволительно махнул ему рукой.
— Зачинай, братец…
Глава 22
«Навья нов» и отдых перед дорогой дальней
Получив дозволение своего командира, Кушак одним движением вогнал меч в Марьицу по самую рукоятку. Не было слышно ни стука пробиваемого дня гроба, ни скрипа земли под ним. Все было мягко и почти бесшумно. Ш-ш-ших — и только крепкая ухватистая рукоять торчит из груди покойницы.
— Навья нов! — во весь голос произнес воевода. — Навья нов! Навья нов, мать твою растак!
Настя, стоящая у изножья могилы, зажмурилась и раскинула в стороны руки. Уж не знаю, почему она решила, что это поможет ей сподручнее принять в себя душу Марьицы, но возможно в этом и был какой-то смысл. Мол, принимаю тебя с распростертыми объятьями, душа неупокоенная. Так что, не взыщи, коли что не так.
А Марьица в гробу вдруг коротко вздрогнула.
— Ой! — сказал Кушак и выпрямился.
— Ну? — спросил Беляк, который стоял рядом со мной и с интересом взирал на все происходящее. — Я что-то не понял… У нас получилось или нет?
— Понятия не имею, — качая головой, отозвался я. — Настасья Алексеевна, ты как? Чувствуешь что-нибудь?
Настя тут же открыла глаза и забегала ими во все стороны. Потом остановила взгляд на мне.
— Не знаю, — ответила она. — А что я должна чувствовать?
— Марьица сейчас в тебе или нет? — напрямую спросил я.
— Нету ее в ней! — громко отозвался из могилы Кушак.
Он протянул руку вниз, из тела покойницы тут же высунулась искрящаяся рука Тихомира, и они крепко ухватились друг за друга. Тихомир рывком поднялся на ноги. Кушак хлопнул его по плечу и первым выбрался из могилы. Тихомир, скользя над самой землей, проследовал за ним.
— Нету ее в ней, — повторил Кушак, когда выбрался из могилы.
Он стряхнул с ладоней землю, обтер их о штаны и с каким-то виноватым видом посмотрел на Настю.
— Почему ты так решил? — не понял я. — Ведь у нас, кажется, все получилось.
— Получилось, — не стал спорить Кушак.