— А как же мы через нее переправимся-то? — полюбопытствовала Настя.
— По мосту, — коротко ответил Тихомир.
— Здесь кто-то построил мост через реку? — удивился я. — И его до сих пор не сожгли никакие беценеки или люд разбойный?
Тихомир глянул на меня хмуро и вновь отвернулся.
— Нет, — ответил он некоторое время спустя. — Этот мост не горит.
— Отчего ж так? — удивился я.
— Скоро и сам узнаешь, — был мне ответ призрака, и после того он вовсе замолчал, не желая поддерживать беседу.
Очень скоро дорога перед нами сделала крутой поворот вправо, едва свернув за который, мы сразу же увидели реку. Лес здесь не заканчивался, но шагах в двадцати от берега его стена резко обрывалась, и дальше, к самой реке, шел наклонный травянистый склон. С другой стороны реки был виден такой же травянистый подъем на несколько десятков шагов, и за ним вновь вырастала чернота леса.
Река не была широкой. Те же несколько десятков шагов, не больше. Соединял берега горбатый мост, едва взглянув на который, я сразу понял, почему его невозможно было сжечь.
Мост был железным. Уж не знаю кто и каким образом его здесь построил, но в нем не было ни единой деревянной или каменной детали. Один край его врастал в землю на нашем берегу, затем его крутая дуга пересекала реку широкой полосой, по которой свободно могли проехать четверо конных, и другой его край уже упирался в противоположный берег.
Я не заметил, чтобы его поддерживали какие-то сваи, вбитые в дно реки. Он просто нависал над красноватыми водами реки блестящей с черными прожилками радугой. Не было заметно никаких болтов, соединяющих его конструкции, да и самих отдельных конструкций видно не было — мост казался цельным, будто его разом отлили в некой колоссальной, не поддающейся представлению форме.
Бегло глянув на Настю, я увидел, что она рассматривает мост с раскрытым от удивления ртом, а потом вдруг понял, что у меня и у самого отвисла челюсть, и поторопился сжать зубы.
— Он такой… такой блестящий! — с нотками восторга прошептала Настя. — И совсем не заржавел!
— Это Каленый мост, — сказал Тихомир. — Он слишком горячий, чтобы на нем задерживалась влага. Босому по нему не пройти — можно ноги обжечь, и голой рукой к ограждению его лучше не прикасаться.
— Каленый мост… — довольно громко прошептала Настя. — Смордянка…
И вдруг так и подалась назад в седле. Поводья натянулись, и лошадь ее, серая в белых яблоках красавица, тоже попятилась.
— Я туда не пойду… — зашипела Настя, глядя на меня округлившимися глазами. — Я туда не пойду, Сумароков! Нам нельзя на тот берег! Какая, к чертям, Смордянка? Это Калинов мост через Смородину! Это река, которая отделяет мир живых от мира мертвых… Тихомир, мать твою, ты куда нас привел⁈ С того берега не будет возврата! Ты думаешь, что я такая глупая⁈ Что я книжек не читаю⁈ Там царство мертвых!
Тихомир глянул на нее холодно, легонько шлепнул щиколотками лошадь по бокам, и она сразу же направилась вниз по склону, к реке.
Тогда я сделал то же самое, кинув через плечо:
— Уж не знаю какие ты книжки читаешь, Настасья Алексеевна, но тебе пора с этим завязывать. Не ровен час, совсем головой слаба станешь. Это надо же такое придумать — царство мертвых!
— А я ей верю! — веско заявил Кушак голосом Марьицы, но тем не менее двинулся следом за мной.
Я услышал, как Настя за спиной простонала что-то от бессилия, а затем послышался шорох шагов ее лошади по траве на склоне.
— Мы все умрем! — всхлипывала Настя время от времени. — Как пить дать умрем… Тихомиру с Марьицей хорошо — они и так уже мертвые, им терять-то нечего! А вот как мы там все помрем, что тогда⁈
— Живы будем — не помрем, — обернувшись, подмигнул ей Кушак весело. — Да не кручинься ты, Настюшка моя! Жених твой из всяких передряг целым выходил, так и из этой как-нибудь выберемся…
— Тем более, что назад нам возвращаться не придется, — сказал я. — Из Зеркального храма я рассчитываю отправиться прямиком домой, к Катерине… Или ты уже передумала идти со мной? Решила остаться здесь и основать род Кушаковых?
Настя в ответ лишь фыркнула. Я видел, что она хочет сказать что-то еще, но тут мы подъехали к мосту и остановились. Лошадь Тихомира гарцевала перед самым железным полотном, но ступать на него не решалась.
— Останавливаться на этом мосту никому не советую, — глухо сказал Тихомир. — Металл хотя и не раскален до красна, но все равно горячий. Если подковы у лошади нагреются, то она может и понести. Если кого-то скинет в реку, то оттуда ему уже не выбраться… Вы все еще не чуете, как пахнет эта речка?
Я снова принюхался. От воды тянуло слабым духом чего-то сладковатого. Неприятный такой запах, и очень знакомый. А потом я вдруг понял, что так пахнет труп, пролежавший не меньше суток.