— Ну-у-у… Получается так, — согласился я.
— Но ты же у нас не дурак? А, мсье Сумароков? Не дурак ведь?.. Ты чего молчишь⁈ — закричала она.
— А что мне тебе сказать⁈ — резко огрызнулся я. — Не по своей воле я здесь очутился, да и ты не по своему хотению за мной отправилась… Только став Белым магом я смогу вернуться и тебя отседова вытащить.
— Но ведь уничтожать магию для этого совсем не обязательно!
— Не обязательно.
— Вот и не трогай того, что и без тебя нормально работает! Ты же и сам не знаешь, что будет, если ты все сломаешь. Думай о последствиях, мсье ты долбаный! Всегда думай о последствиях! И не трогай то, что не тобой создано, понял⁈
— Да понял, не ори! — отмахнулся я. — Я и не собирался. Просто сомнения меня терзали. Теперь уже не терзают больше.
Я вдохнул еще воздуха, чтобы сообщить Насте, что вообще больше не собираюсь оставаться на государевой службе ни в каком качестве. Ни камер-юнкером, ни сыщиком, ни генерал-полицмейстером, ни даже самим государем-императором. И даже мировым диктатором быть не хочу. А хочу я предложить Като свои руку и сердце, и жить дальше так, как повелит господь, нисколько не заботясь о судьбах мира. Да подальше от всей этой суеты. И плевать я хотел на то, что там думает по этому поводу светлейший князь.
Воздуха-то я вдохнул, а вот сказать уже ничего не успел, потому что калитка перед нами вновь распахнулась. Алебарды с шорохом разъехались. Человек в рясе и крестом на лысине указал пальцем на меня, а затем отошел чуть в сторону, освобождая проход.
Я шагнул внутрь и покосился на человека в рясе. Тот поймал мой взгляд, чему-то кивнул и совсем уже было собрался затворить за нами калитку, но его остановил громкий Настин окрик:
— Эй, погоди! Мы так не договаривались!
Она рванула вслед за нами. Алебарды вновь скрестились, но она пригнулась и успела проскользнуть внутрь храма.
— Я с ним, — сказала Настя, ткнув пальцем мне в грудь. — Вместе мы, понял?
Лысый человек пристально смотрел на нее, и во взгляде его читалось глубочайшее удивление. Потом он с вопросом глянул на меня. Я кивнул. Человек сразу же отвернулся и быстро направился через круглый холл, в котором мы находились, к широкой лестнице, по спирали уходящей куда-то ввысь.
От ступеней веяло прохладой, а мраморные перила, за которые я взялся, чтобы удобнее было подниматься, и вовсе обожгли мне ладонь ледяным холодом. Лестница шла вверх вдоль стены, и холл постепенно удалялся от нас, становясь похожим на идеально круглый серый пятак. Мне подумалось, что он очень напоминает Бусое озеро. Удивительно, но было здесь достаточно светло, хотя я до сих пор не увидел ни одного окна, и ни одной люстры, которая могла бы освещать такое просторное помещение. Да что там люстра — ни одной свечи не было заметно, но свет тем не менее сюда проникал, и лился он откуда-то сверху, несколькими объемными потоками, в которых кружились частички пыли.
Поначалу я считал ступени, но после сотни сбился, и теперь мог лишь приблизительно представлять их количество. Это напомнило мне бесконечную лестницу во дворце светлейшего, но вряд ли она тоже была «тайной тропой». Просто длинная лестница, в которой очень много ступеней. И когда мне стало казаться, что пройдено их уже более трех сотен, мы неожиданно вышли на горизонтальную площадку, с одной стороны огороженную все теми же холодными мраморными перилами, а другой упирающуюся в стену со множеством дверей. Они шли друг за другом через каждые десять-пятнадцать шагов, и были все совершенно одинаковые, не отличить.
Я глянул вниз, через перила, и, к своему удивлению, увидел, что следом за нами по лестнице поднимается еще какой-то человек. Он был облачен в доспехи, за спиной у него висел круглый щит, а на поясе раскачивался широкий меч. Сопровождал этого человека жрец в черной рясе. Голова его, как и у нашего сопровождающего, тоже была брита наголо, и на ней поблескивал нарисованный серебряной краской крест. Сначала мне показалось, что он просто очень сильно похож на нашего собственного сопровождающего, но, всмотревшись внимательнее, я со всей отчетливостью вдруг понял, что он не просто похож — это он и есть. Один в один тот же самый человек. А еще ниже шли еще двое — тот же самый жрец и женщина в вышитом многочисленными узорами платье. А за ними еще… И еще…
И каждого сопровождал один и тот же жрец.
Тогда я поднял голову и посмотрел вслед нашему собственному проводнику. Он уверено шагал вдоль многочисленных дверей, да столь резво, словно бы не преодолел только что невероятное количество ступеней. Я же чувствовал себя не столь бодро, а про Настю и говорить нечего — наверх она уже едва ли не вползла, почти повиснув на перилах.