Но все же я поторопил Настю:
— Нам пора!
Она вздрогнула, оторопело закрутила головой, а потом, увидев меня, вышла из фонтана. Принялась стряхивать с себя блестящие капли. Поймав мой взгляд, она подняла руку, показала мне открытую ладонь, и над ней вдруг вспыхнул белый шарик «лунного маяка».
— Сумароков, смотри! — громким восторженным шепотом сказала она. — Ты видел это? Оказывается, в этом мире я тоже маг… Я еще и не такое могу. Смотри!
Движением пальцев она уничтожила «маяк», поднесла ладонь к лицу и дунула на нее. Из пальцев ее устремились в мою сторону кривые ветвящиеся молнии. На пол с треском посыпались охапки золотых искр, словно пригоршни сушеного гороха. Настя двигала пальцами, и молнии тоже двигались вместе с ними, шевелясь и сплетаясь друг с другом.
Заметно было, что Настя еще очень плохо владеет своим даром. Навыка у нее не было никакого, и она пока не понимала для чего все это нужно, и какую опасность может нести окружающим.
Но она очень быстро училась. В мире Серой Руси она действительно имела магические способности, и были они достаточно сильны. Молнии быстро свернулись в тугой клубок на ее ладони, затем этот клубок поднялся на высоту нескольких саженей — почти под самый потолок, который до того не был виден, а теперь осветился теплым желтым светом.
— Ты молодец, — сказал я. — Но не вздумай сейчас щелкнуть пальцами.
— Почему? — не поняла Настя.
— Этот шар может взорваться, и тогда нас разорвет в клочья. Шаровые молнии не любят, когда с ними играются дилетанты… — Я движением бровей изничтожил огненный шар. — Однако, нам пора уходить.
— Ты уверен? — уточнила Настя.
— Как никогда. В этом мире я сделал все, что было нужно. И даже больше. Теперь я должен вернуться домой.
— К Катьке?
— И к ней тоже…
Я кивнул на открытый проход «тайной тропы», и прошептал: «Трипта ла гоя мира волд…» Никто никогда не учил меня этому заклинанию, и прочесть его я тоже нигде не мог — я просто его знал. И там, в чернильной тьме, зажглась длинная череда огней. Они шли по обеим сторонам убегающей вдаль «тропы», сливаясь где-то там, в бесконечности, в одну пылающую точку.
Больше не раздумывая, мы ступили на «тропу». Виноградная лоза обвивала края проема и с внутренней стороны тоже, расползаясь в разные стороны. Здесь не было какой-то поверхности, вроде стен или хотя бы балок, за которые она могла бы цепляться, но тем не менее она как-то держалась в воздухе, прилипнув, казалось бы, прямо к чернильной мгле.
Я коротко усмехнулся, и лоза тут же начала затягиваться обратно в проем, а когда и вовсе исчезла из вида, то он с тихим хлопком закрылся. Настя понимающе покивала.
— А ты крут, Сумароков! Научишь меня этому?
— В нашем мире тебе это не пригодится, — ответил я, направляясь вперед по «тайной тропе».
— Почему? — Настя семенила за мной следом, удерживаясь за мой локоть. — Ведь ты не стал уничтожать магию! А, Сумароков? Не стал ведь?
Я мотнул головой.
— Не беспокойся, Немое Заклинание осталось невостребованным. Пусть все идет своим чередом. Но твоя магия имеет силу только в мире Серой Руси.
— Откуда ты знаешь?
— Ниоткуда. Это общеизвестно.
— Это не ответ! Так может сказать любой, кто хочет, чтобы ему верили на слово, без всяких доказательств.
— Да мне плевать, веришь ты мне или нет! — Я поморщился. — В любом случае, очень скоро ты и сама сможешь это проверить…
Я кивнул вперед, туда, где в самом конце моей «тайной тропы» уже начал открываться выход. Тонкая вертикальная линия распорола тьму Запределья и принялась медленно расширяться. Постепенно она разделилась на две линии, и промеж их проступила полоска нашего мира. Резко чиркнув ребром правой ладони по крепко сжатому левому кулаку, я остановил время по ту сторону прохода.
— Слушай меня внимательно, — ускорив шаг, сказал я Насте. — Когда выход откроется, ты увидишь нечто странное. Мы выйдем в казармах Преображенского полка, но я остановил время, и сейчас там все замерло. Я смогу удерживать его ход не очень долго, но нам и этого хватит. Ты увидишь множество людей в странных позах. Я смогу свободно передвигаться среди них и обезврежу пулю, которая предназначена Катерине. Потому что это будет тот самый миг, когда мы покинули это место.