— Ты поздно, — бросил маг не оборачиваясь. — Я ожидал тебя еще полчаса назад.
— Брось свои психологические штучки, колдунишка. На меня они не действуют. Я сам умею производить впечатление и смешивать оппонентов с грязью одним голосом. Так что обернись, и поговорим нормально… напоследок. Должен признать, ты мне любопытен.
— Предлагаешь легкую смерть, если я отвечу на твои вопросы?
— Ты догадлив. Вот только ирония совершенно напрасна. Ты сам пока не понимаешь, какой это дар. Если бы я не убил тебя сегодня, через год или меньше ты бы сам молил тебя прикончить. Но было бы поздно, Судия не настолько милостив.
— А ты уверен, что он тебя-то пощадит?
Демон усмехнулся. До чего наивен эгоизм этого пришельца. А еще светлый…
— Меня точно не пощадит. Чтобы исполнить ЕГО волю, мне пришлось совершить больше преступлений, чем ты можешь вообразить, колдунишка.
— Не знаю, не знаю… я могу вообразить себе довольно много. Но если ты уверен в собственных грехах, почему же так стремишься приблизить осуждение за них?
— Чтобы спасти этот мир.
— Путем эвтаназии? Оригинальные у тебя представления о спасении…
— Это лучшее, на что мы сейчас вправе рассчитывать. И то не все, а лишь самые праведные из нас. Я видел, как прекрасен был Носфер раньше, маг, и я вижу, во что он постепенно превращается. Ты напрасно пришел сюда, лишь затем, чтобы разделить с нами ответственность за Последний Грех. Я помогу тебе, уменьшив эту ответственность, не дав наделать еще больше глупостей. Или покажу маленькую часть тех страданий, которые ждут тебя после Суда. Выбор за тобой.
— Кого ты пытаешься убедить, демон? Меня или себя?
Эйменос тяжело вздохнул. Придется все-таки по-плохому. А ведь маг ему нравился… Умный, решительный, сильный… Из него получился бы великолепный Упокоитель, возможно — ученик и наследник для верховного жреца. Приди он хотя бы сто лет назад…
— Ты не думаешь, что глупо провоцировать того, кто может превратить тебя в вопящий комок боли одним движением? Или надеешься, что я сорвусь и убью тебя сразу, не получив требуемых сведений? Не дождешься, моя злость всегда принимает только нужные формы.
— Я жду, пока ты перестанешь болтать и начнешь действовать. Впрочем, если хочешь поболтать — ничего против не имею. У меня времени сколько угодно, оно работает на мои планы. До следующей активной фазы, когда понадобится мое вмешательство — минимум неделя. А вот у тебя, насколько знаю, война. На войне всякое случается…
Демон в ярости заскрипел зубами.
— Я могу схватить любого из твоих приспешников и медленно разрезать на части, чтобы ты стал более сговорчивым. И если ты еще слово позволишь себе в таком дерзком тоне…
— Так и знал. Ничего конструктивнее насилия тебе в голову прийти не может. Нападай, если пожелаешь. До ближайшего из моих людей — три сотни километров. У меня было время их эвакуировать, пока ты ломился через астрал, как бешеный лось сквозь кустарник.
Эйменос никогда не видел лосей, но по интонации догадался, что это оскорбительно.
— Я дотянусь за триста километров быстрее, чем ты успеешь моргнуть, глупец!
— Моргнуть, может, и не успею, а вот атаковать тебя — вполне.
Тщедушный человечек наконец отвернулся от окна, разом вырастая до двух метров, покрываясь сияющей шерстью… Три пары крыльев ударили по воздуху, исполненные нечеловеческой мудрости фасеточные глаза смотрели на демона, переливаясь разноцветными огнями. Панцирь насекомого сверкал, как рыцарские доспехи, и явно не уступал им в прочности. Два жезла-импланта в передних лапах вмещали такую энергию, что вокруг них искажалась перспектива. Рыцарь небесного воинства грозно шевельнул жвалами:
— Ну что, будем драться или поговорим нормально? Я к тебе не питаю враждебности, демон. Не буду врать, что всегда любил темных, но у нас общий враг, хотя ты этого не понимаешь.
— Зато я к тебе питаю! — прорычал Эйменос. — Ты покровитель!
— Наконец-то догадался. Самсэль, архангел пятого чина. Приятно познакомиться.
Жрец не слушал его — он уже атаковал. Враг силен и невероятно опасен для целей Судии, он намного выше самого Эйменоса в своей иерархии — и все же не непобедим. Но Эйменос умнее, он предвидел эту почти невероятную возможность и перед боем поглотил энергию и души восьми тысяч жертв — сколько мог вместить в себя. У светлых не могло быть таких запасов. Грубая сила иногда может помочь против знаний и опыта. Нужно только не дать этой твари опомниться, нужно смять, сокрушить ее чистой энергией Тьмы, прежде чем покровитель успеет пустить в ход свои трюки…