Несколько секунд члены Совета молча переглядывались, пытаясь понять, кто же перед ними — безумец или великий герой? Затем в конце стола робко поднялась рука. Потом еще одна. И еще. Рантен не успел опомниться, как обнаружил, что весь Совет, включая его самого, дружно голосует «за». Неужели пришелец применил какое-то заклинание контроля разума? Нет, дело не в этом…
«Просто нам всем очень хочется верить в чудо. Даже самым закоренелым циникам…»
Новый глава Совета широким жестом распахнул окно. И аромат свежего воздуха, почти позабытый, ворвался в комнату. В воздухе пахло близкой грозой. Но почему-то предчувствие бури не пугало, а радовало. Что бы ни случилось, какая бы катастрофа ни ожидала Орден, каждый чувствовал — прежнему прозябанию конец. Они победят или умрут со славой.
— Простите… вождь? — робко спросил один из рыцарей. — Но вы так и не сказали нам… Как вас зовут?
Маленький хрупкий человечек подошел к окну. И неожиданно распахнул шесть светящихся прозрачных крыльев, похожих на стрекозиные, но куда более роскошных. Все ахнули.
— Зовите меня Серафим.
Глава 7
Удары подков из черной стали беззвучно сотрясали пространство. Скакать по воздуху — дорогое удовольствие, от частых поездок жеребец может упокоиться быстрее своего всадника. Но Крага это ничуть не волновало. Дорогу туда и обратно конь точно выдержит, а по возвращении его ожидает свежее жертвоприношение, которое подновит силы мертвой плоти. Да и вообще, что значит цена сейчас? Встречать Владыку, двигаясь ему навстречу по земле, было бы верхом непочтительности — а среди Упокоителей не было безумцев, способных на такое.
Будь на то его, Крага, собственная воля, он воспользовался бы еще более быстрым транспортом — гравесом или призрачным ураганом. Но когда он спросил об этом повелителя Эйменоса, тот отрицательно покачал головой.
— Чрезмерная спешка тоже не к лицу нам. Владыке не нужны суетливые слуги. Рыцарь, живой или мертвый, должен путешествовать верхом, иначе он превращается в посмешище.
— Но, господин, — осмелился тогда возразить Краг, — почему именно я? Почему вы не отправитесь на собственных крыльях или не пошлете кого-то из высших жрецов? Разве мы не обязаны выказать Владыке максимум почтения?
Демон тогда ударил хвостом по земле.
— Конечно, обязаны, мертвый ты глупец! Да как в твой пустой ржавый котелок могла прийти даже мысль о том, что я могу высказать неуважение ЕМУ?! Но мы не знаем, где именно ОН находится! Мы даже не знали до вчерашнего дня, пришел ОН уже или только собирается явиться в этот мир! Поэтому я вынужден рассылать толпы подобных тебе ничтожеств ко всем местам, где ОН появлялся в прошлом, и надеяться, что на сей раз случай не изберет новое, совершенно неизвестное место. Сам же я жду в Храме, на случай если ОН пожелает сам явиться к своим слугам! Все ясно?
Краг кивнул и замер, ожидая волны боли, которая обычно следовала за любой ошибкой или дерзостью. Но, как ни странно, Эйменос воздержался от наказания, и только грозно зыркнул на своего слугу:
— Если ясно, то какого драка ты еще ждешь?
Рыцарь лязгнул доспехами, отдавая салют, и, выбежав из святилища, с грохотом взлетел в седло. Конь не всхрапнул, не вскинулся, даже не переступил с ноги на ногу, как сделало бы настоящее животное от такого резкого появления всадника. Он стоял неподвижно, пока воля рыцаря не заставила его длинным прыжком рвануться в небо.
Порученный ему для проверки участок находился довольно далеко от Храма, да еще и на территории Братства. Несколько столетий назад попытка проникнуть туда стала бы сущим самоубийством. Но сейчас ни одна из сторон не могла позволить себе полный контроль даже наземных границ, не говоря уж о небесных просторах. Понятие государственного суверенитета постепенно исчезало, Носфер уже вернулся в эпоху полисов. Власть любого правителя распространялась до стен его города, а за их пределами была дикая земля, официально за кем-то закрепленная, но на практике никем не управляемая. Лишь изредка проходили по дорогам патрули — проверить, не началось ли массовое вторжение другой стороны или какое-нибудь природное бедствие. Но поймать резидента-одиночку или небольшой отряд, если те не совались за городские стены, стало почти нереально. Чем все стороны конфликта и пользовались беззастенчиво, перерезая врагу коммуникации и грабя плохо защищенные деревни.