По сути, война давно перешла из сражения армий в тактические маневры мелких отрядов, по принципу «отхвати у соседа кусок побольше». И это практически всех устраивало. Торговцев — потому что не приходилось кормить и одевать войска за свой счет. Горожан — потому что опасность для них значительно уменьшалась. Командиров — потому что позволяло проявить всю тактическую смекалку, а не лезть в мясорубку глобального сражения. Рядовых солдат — потому что снижало потери практически до нуля. Разбойников и мелкую нечисть — потому что никому до них не было дела. Единственный, кто в сложившейся ситуации оказывался в проигрыше — это разве что крестьяне, которых чужие солдаты постоянно норовили вырезать или угнать в рабство, а свои вовсю эксплуатировали, вместо того чтобы защищать. Но эта неудобная ситуация обещала вскоре тоже закончиться — все больше населения из деревень переходило в сельскохозяйственные мини-полисы, хорошо обеспеченные и защищенные. Единственной причиной, почему с этим не торопились, была опасность эпидемий, как обычных, так и магических. Если в какой-нибудь глуши загнется хутор, то уже с его соседями, скорее всего, ничего не случится, коль районный целитель ушами не хлопает. А вот если зараза попадет в город, особенно в подземную часть — присылай хоть роту отборных магов, все равно пикнуть не успеешь, как крепость со стотысячным населением превращается в уютный некрополис. И ладно, если просто перемрут, гораздо хуже, если мутируют в какую-нибудь нечисть, живую или неупокоенную. При колдовских заболеваниях это совсем не редкость. Выламываются из руин сто тысяч тварей — и вперед, на ближайшее скопление мяса. Попробуй останови такой поток…
Краг все это испытал на собственной шкуре. Приходилось и от чумы подыхать, когда еще живым был, и натиск орды голодных вурдалаков отражать… и собственных диверсантов с пробирками колдовской отравы на дело провожать. Хорошо хоть Судия миловал, лично эту гадость в колодцы или на поля лить не пришлось — биологическим, алхимическим и черномагическим оружием Храм давно не брезговал. Так что пока не удастся решить проблему заразы, деревни нужны. Хотя бы для притока свежего здорового населения в города. Как пищевая база они давно уже не были значимы.
Предаваясь невеселым воспоминаниям, рыцарь не забывал пришпоривать своего и без того неутомимого скакуна. Ночная мгла клочьями летела из-под его копыт. Адские гончие, завывая, мчались по бокам, Сенокосец, тихо шурша, возился на плече хозяина. Краг любил эту сумасшедшую гонку в небесах. Если расслабиться и отдаться на волю диким инстинктам, ликованию преследования, свисту ветра в прорезях доспехов и беззвучному грохоту копыт, то можно на мгновения поверить, что там, внизу — все в порядке. Идет обычная жизнь, смертные работают и побаиваются монстров, маги строят коварные планы мирового господства и боятся покровителей, нечисть пирует на крови и боится восхода солнца… И никто не думает о Белом Судии, и никто никогда не слышал о Последнем Грехе…
Но грезы не вечны, и приходится спускаться с небес на землю, чтобы делать свою грязную работу. Так и на этот раз… Заметив внизу огни часовни, он по наклонной пустил коня вниз, но неспешно, приказав одной из гончих сбегать на разведку и выяснить, что там происходит.
Не прошло и трех минут, как воин с благоговением склонился над каплями крови и мозга, запятнавшими скалу там, где Судия каким-то образом покончил с собой. Гончие возбужденным лаем доложили, что ОН здесь умер, а затем начал перерождаться, но, не успев восстать из мертвых, был увезен прочь на какой-то дурно пахнущей машине. А потом здесь останавливались несколько вампиров и людей верхом на гравесах.
Невероятно! Из трех десятков разведчиков Храма повезло обнаружить след именно ему, рядовому, ничем до сих пор не выделившемуся рыцарю смерти! До последнего момента, когда нос адского зверя уловил запах смерти существа Предела, Краг так и не верил по-настоящему в ЕГО пришествие. Да, вместе со всеми молился ежедневно, приносил искупительные жертвы, мечтал… Но когда мечта вдруг явилась во плоти — совершенно некстати откуда-то полезли сомнения в собственной готовности. Да, он не слишком ценил свое мертвое существование и готов был в любой миг сменить его на вечное странствие Белой Равнины или полное забвение. Но кто сказал, что он сделал достаточно, чтобы заслужить первое или второе? Вдруг Судия придумает для него нечто такое, по сравнению с чем заточение в доспехе из черной стали покажется просто материнской лаской? Отсутствием изобретательности ОН никогда не страдал…