* * *
В тот день, когда Свиридов и его попутчики наконец добрались до окрестностей Вороньей крепости, было уже начало ноября. Пейзаж вокруг чуть-чуть напоминал Свиридову картинки с Альпами, которые он раньше видел в книгах. В предгорье было холодно, и путешественникам приходилось кутаться в плащи, но солнце все равно светило почти так же ярко, как в июле. От этого открывающийся перед ними вид на горы показался Альку праздничным - ярко-голубое небо, прилепившиеся к склонам сосны и уцелевшие, несмотря на осень, островки ярко-зеленой травы в низинах. Альк подумал, что в России в это время часто уже выпадает снег, но эта мысль впервые не отозвалась в его сознании привычной болью. Испытывать грусть, когда все вокруг тонуло в леденящем золотистом свете, было просто невозможно. Еще никогда - ни до, ни после, Альк не видел ничего настолько же красивого. Грудь у Свиридова просто распирало от восторга. Хотелось запрокинуть голову наверх и закричать от переполнявших его чувств. Мешала только мысль, что об этом могут подумать его спутники. Впрочем, на Ольгера и Маркуса невероятный вид тоже оказал свое действие. Настроение у обоих мужчин явно было превосходным. Когда они проезжали через узкое ущелье, где каждый случайный звук мгновенно отзывался гулким эхом, ройт и писарь, выразительно переглянувшись, принялись по ролям декламировать какую-то инсарскую поэму. Из-за эха выступление имело удивительно комический эффект, который два чтеца всячески старались усилить драматической манерой декламации. Альк заворожено смотрел на своих спутников, изредка фыркая себе под нос. Раньше он никогда бы не подумал, что ройт Ольгер, не говоря уже о сдержанном мейстере Кедеше, способны на подобное мальчишество.
Впрочем, по мере приближения к Вороньей крепости оба его попутчика стали вести себя так, как Альк не мог даже представить в Лотаре. Маркус стал гораздо непосредственнее и общительнее, чем в начале путешествия, а Ольгер... Ольгер просто стал казаться куда более живым. К примеру, ранним утром, когда они проезжали утопавшее в тумане озеро, ройт неожиданно остановил коня и попросил попутчиков немного подождать - он, видите ли, вздумал искупаться. Альк, у которого от одного лишь вида озера в туманной дымке начинало сводить челюсти от холода, вытаращился на попутчика, как на безумного. Но Ольгер явно не шутил. Он легко соскользнул с седла, спустился к озеру и сбросил теплый плащ на камни. Следом полетела верхняя рубашка, нижняя рубашка и штаны. Писарь завистливо вздохнул. Сам он плохо переносил холодную погоду и уже несколько дней заметно хлюпал носом, скрепив ворот своего плаща под самым подбородком. А вот Хенрику, похоже, все было нипочем. Он легко оттолкнулся от камней и исчез в пелене тумана. Несколько секунд спустя Альк разглядел Ольгера снова - тот вынырнул довольно далеко от берега, и быстрыми, резкими гребками поплыл к середине озера, туда, где туман сгущался и висел плотной белесой пеленой. Альк внезапно испугался, что ройт просто не увидит берега, когда захочет повернуть назад. Но опасения оказались напрасными - несколько минут спустя ройт Ольгер как ни в чем ни бывало выбрался на берег и натянул одежду прямо на мокрое тело. Альк поежился, представив, как должно быть холодно полураздетому и мокрому человеку на пронзительном ветру. А ройт тем временем вернулся к ним, улыбаясь с таким удовлетворенным видом, будто сделал что-то удивительно приятное. Поступок ройта вызывал в Свиридове одновременно восхищение - и странную досаду.
К середине дня они доехали до небольшой деревни, называющейся Белые столбы, и Ольгер придержал коня возле ворот местного постоялого двора. "Мне кажется, ройт Годвин не расстроится, если мы прибудем на несколько часов попозже, - сказал он своим попутчикам. - Я бы не отказался привести себя в порядок перед приездом в Браэнворн. А вы пока пошлите в крепость весточку о нашем приближении. Хозяин этого двора наверняка ведет дела с солдатами из Браэнворна. Пусть пошлет туда слугу".
Альк радовался передышке больше остальных, хотя успел привыкнуть проводить по много часов в день верхом и уставал теперь гораздо меньше, чем в начале путешествия. Про себя Альк даже гордился собственной выносливостью - он и вправду сильно изменился с того дня, как оказался в Лотаре. В прошлом он уставал, если проводил на ногах три часа кряду, мотаясь с Лопахиным по Питеру, зато теперь подобная прогулка показалась бы ему сущей безделицей.
После обеда Ольгер приказал хозяину согреть воды и поднялся наверх, в предназначавшиеся для приезжих комнаты, оставив своих спутников внизу. Альк уже начал клевать носом, устроившись в углу общего зала, когда в трактир неожиданно ввалились четверо солдат в серых мундирах. Причем выглядели эти четверо не слишком дружелюбно - даже с точки зрения Свиридова, привыкшего к угрюмости иномирян. Альк ошарашено завертел головой, а Маркус встал, с некоторым удивлением разглядывая своих сослуживцев.
Один из них решительно шагнул ему на встречу.
- Нас прислал капитан Эйварт, мейстер Кедеш. Вы должны поехать с нами. Капитан распорядился привезти вас в крепость сразу же, как только вы окажетесь на месте.
- Капитан?.. - растерянно переспросил военный писарь. - А что говорит полковник?
- Господин полковник умер восемь дней назад, - бесстрастно пояснил солдат с зелеными нашивками сержанта.
- Умер? От чего?!
Сержент сделал нетерпеливое движение.
- Вы все узнаете на месте, мейстер. Едем.
- Подождите. Мне еще нужно собраться. Мои вещи наверху.
- Где ваша комната? Я пошлю за вещами своего солдата.
Маркус явно начал понемногу раздражаться.
- Я бы предпочел подняться сам, - отрезал он.
- Боюсь, что это невозможно. Мне предписано...
- Предписано меня арестовать? - перебил писарь. - Ваши действия нельзя назвать никак иначе.
- Не моего ума дела, мейстер. Вы пойдете с нами, а по своей воле или нет - это уж как вам больше нравится.
Маркус медленно поднялся, метнув выразительный взгляд на Свиридова. Альк понял, что от него требуется, и тихонько выскользнул за дверь - благо на него никто из ворвавшихся на постоялый двор солдат не обращал внимания. Оказавшись снаружи, Альк перестал заботиться об осторожности и, перепрыгивая через три ступеньки, помчался на второй этаж. Дверь комнаты, которую занял ройт Ольгер, оказалась заперта. Разводить церемонии было некогда, и Альк замолотил по створке кулаком. Из комнаты не донеслось ни звука. "Ройт! Откройте! Маркуса пытаются арестовать!" - заорал Альк. Непривычные к подобным упражнениям руки заныли после первых же ударов, и Свиридов принялся пинать чертову дверь ногой. Несмотря на то, что он поднял страшный шум, ройт Ольгер открыл далеко не сразу. Впрочем, когда Альк увидел Хенрика, он сразу понял, почему. Ройт был полуодет, темные волосы блестели от воды, а на лице было написано недовольство человека, которому испоганили все удовольствие.
- Что ты орешь? - сумрачно спросил он.
До Свиридова дошло, что через плеск воды и толстую дверь было не слышно почти ни чего из того, что он тут кричал.
- Маркуса Кедеша пытаются арестовать, - выпалил он. - Внизу полно солдат. Их главный говорит, полковник Годвин умер...
Лицо Ольгера неуловимо изменилось.
- Так, - коротко сказал он. И, к удивлению Свиридова, исчез за дверью. Впрочем, на сей раз - всего на несколько секунд. Когда он появился снова, в руке у Хенрика был меч.
- Ройт Ольгер, у них пистолеты, - выкрикнул Свиридов уже в спину Ольгеру. От волнения он позабыл, как называется это оружие в Инсаре, но надеялся, что ройт его поймет.
Наверное, Хенрик и в самом деле его понял. Но он не замедлил шаг и уж тем более не обернулся. А Свиридов запоздало понял, что сглупил. Их местное оружие - совсем не то, что дома, тут нужно сначала всыпать пороха на полку, потом вложить пулю, и только потом взвести курок. В подобной ситуации меч куда эффективнее, чем огнестрельное оружие.