Однажды ночью, на привале, Альк спросил о Вороньей крепости, и Ольгер начал вспоминать о самых знаменитых комендантах Браэннворна. А в ответ иномирянин неожиданно рассказал своему собеседнику занятную историю о знаменитом полководце из того, другого мира. Звали этого военачальника почти так же странно, как самого Алька - "Юлий". Хенрик слушал с интересом, но вот фразу "Жребий брошен!" понял до конца только теперь.
Жребий действительно был брошен. Прежде Ольгер отличался безупречной репутацией, которую омрачал разве что плен у белгов. А теперь, всего за несколько часов, он совершил подлог, пошел на грубую, заведомую ложь, чтобы остаться в Браэннворне, да еще беспардонно впутал в это дело маршала Бриссака. И что самое ужасное - это его нисколько не стесняло, а, наоборот, пьянило, как глоток шипучего мельсинсокого вина.
Услышав о письме в столицу, Эйварт побледнел.
- Так значит, маршалу известно о твоем назначении? Тогда все в порядке. Да... в порядке. Как ты полагаешь... письмо до столицы и назад идет довольно долго... Может быть, стоит решить этот вопрос приватным образом? Печать полковника осталась у меня. Конечно, это не совсем по правилам, но мы ведь оба знаем, что он подтвердил бы твой приказ, если бы не эта печальная история... Ты ведь не станешь возражать, если я сам исправлю это небольшое недоразумение за ройта Годвина?
- Делай, как знаешь, - равнодушно сказал Ольгер, рассматривая свой бокал на свет. - Я могу подождать ответного письма от маршала Бриссака или приступить к своим обязанностям уже завтра. Как тебе будет удобнее.
Эйварт хлопнул себя по колену и деланно рассмеялся.
- Спрашиваешь!.. Мне будет удобнее, чтобы ты начал как можно скорее. Меня здесь буквально разрывают на куски.
- Ну что ж, попробую тебе помочь. Выделишь мне какое-нибудь помещение?
- Даже не знаю... - задумался капитан Эйварт. - Понимаешь, Хенрик... Браэннворн, при всей своей раздутой славе - очень старая и неудобная постройка, ты в этом скоро убедишься. Так, как здесь, в Инсаре строили лет за четыреста до нас. Толстые стены, холод, маленькие комнаты и теснота. Я-то за несколько последних лет уже привык, а вот ты, скорее всего, будешь неприятно поражен, когда как следует посмотришь на "самую знаменитую в Инсаре крепость" изнутри. Приличных помещений тут не так уж много. Может быть, займешь пока комнаты Годвина?
Несмотря на все свое самообладание, ройт Ольгер все-таки метнул на собеседника удивленный взгляд. Положим, интриган из Эйварта действительно паршивый - тики и судороги вообще имеют неприятную особенность мгновенно выдавать любые чувства человека, а Дергунчику вдобавок еще в школе не хватало живости воображения и быстроты ума - поистине необходимых качеств для любой интриги. Но все-таки дураком его не назовешь. И вдруг он предлагает Ольгеру занять пустующие комнаты полковника, как будто бы не понимает, что в глазах солдат вновь прибывший офицер, занявший место ройта Годвина, будет выглядеть его преемником. Либо это проявление фатальной глупости, либо - и это вероятнее - у Эйварта есть более серьезная причина хотеть, чтобы ройт Ольгер поселился именно в тех комнатах. Может быть, это как-то связано с "несчастным случаем", жертвой которой стал бедняга Годвин?
В любом случае, другой возможности детально осмотреть жилье старого друга у него не будет. Нужно соглашаться, - рассудил ройт Ольгер.
Эти размышления заняли у него не больше двух секунд. Потом Хенрик заставил себя усмехнуться.
- Получается, я бросил свой лотарский дом, чтобы жить в холоде и тесноте?.. Об этом Годвин меня не предупреждал. Ну ладно, если ты считаешь, что мне стоит поселиться в его комнатах, я так и сделаю. Только сначала съезжу в Белые столбы.
Лицо Дергунчика опять заметно напряглось.
- Зачем?..
- Да ерунда... Отправил туда своего слугу, чтоб он привез мне мой кошелек, который я забыл в трактире, а этот болван до сих пор не приехал. То ли заблудился по дороге, то ли не нашел в трактире кошелек и теперь боится возвращаться.
Складка на лбу Эйварта разгладилась.
- А ты не думал, что твой серв, наоборот, нашел тот кошелек и решил сделать ноги?.. - осклабился он. Хенрик отметил, что, несмотря на насмешливо растянутые губы, глаза у его старого приятеля не улыбались.
- Да ну, куда он денется с невольничьим браслетом, - отмахнулся Ольгер, но потом, изображая озабоченность, добавил. - Ладно, я поехал. Еще не хватало, чтобы ты оказался прав.
- Дать тебе людей в сопровождение? - осведомился Жеванный Рукав.
- Думаешь, стоит?.. - равнодушно спросил Ольгер. И Дергунчик окончательно успокоился.
- Да, в общем, нет. Дорога тут прямая, доберешься сам. Я прикажу, чтобы ребята у ворот не уходили в караулку, а то ты промерзнешь до смерти, пока они тебе откроют... Взяли моду - как никого нет, так они сидят в караулке и режутся в кости. Или даже варят грог.
- Ну, хорошо хоть девок не приводят, - рассмеялся Хенрик, на секунду задержавшись на пороге. Но при этом мысленно сделал себе еще одну зарубку относительно Дергунчика. Тот искренне старался сделать вид, что они с Хенриком - просто два старых друга, встретившихся после корпуса. И, с точки зрения самого Ольгера, изрядно переигрывал. А впрочем, его собственное поведение в гостиной тоже, вероятно, выглядело в глазах Эйварта не слишком натуральным.
И еще. Либо Дергунчику не приходило в голову, что капитан, который жалуется не нехватку дисциплины у своих людей другому офицеру - исключительно паршивый командир, либо же он _намеренно_ старался показаться Хенрику паршивым командиром. Первое было предпочтительнее, но ройт решил пока что остановиться на втором предположении. Годвин всегда недооценивал Дергунчика - и к чему это привело?.. Хенрик не собирался повторять такой ошибки.
На улице начинался снегопад - должно быть, первый в эту зиму. Недовольный тем, что его вынудили третий раз за день покинуть теплую конюшню, Янтарь всячески показывал характер - фыркал, дергал головой и даже пару раз шарахнулся в сторону, как будто бы пытаясь высадить наездника. Впрочем, ройт быстро напомнил жеребцу, кто здесь хозяин, и заставил его бежать ровной крупной рысью. Нервы у Хенрика были предельно напряжены. Он настороженно прислушивался к каждому случайному шороху возле дороги.
Правда, с рациональной точки зрения, Ольгеру ничего не угрожало. Гибель Годвина Эйварт сумел представить как естественную смерть, но, если за полковником в первый же день последует прибывший в крепость офицер, то даже самый недалекий из солдат поймет, что дело тут нечисто. А ведь есть еще и Маркус Кедеш, от которого Дергунчику тоже придется избавляться... После того, как Ольгер присмотрелся к гарнизону крепости и лично побеседовал со "старым другом", он гораздо лучше представлял себе масштабы угрожавшей им опасности, поэтому и смог оставить Марка в Браэннворне одного. На новое убийство Эйварт не пойдет, особенно теперь, когда он полагает, что о назначении Хенрика Ольгера в Воронью крепость знают высшие военные чины в столице. Но все-таки рассуждать о безопасности поездки через лес, где погиб Годвин - это одно, а сделать так, чтобы кровь не бурлила, как шипучее вино, от каждого мало-мальски подозрительного шума за спиной - это, как ни крути, совсем другое.
Первую половину своего пути ройт Ольгер думал о Дергунчике. Пожалуй, он поторопился обвинить своего старого приятеля в нехватке предприимчивости. В корпусе Жеванный Рукав был большим мастером на то, чтобы придумывать разные пакости наставникам, тиранившим их взвод. Правда, осуществление его идей, которое обычно было сопряжено с риском быть застигнутым на месте преступления, обычно брали на себя более смелые кадеты, прежде всего тот же Годвин, но в определенной хитрости Дергунчику отказывать не стоило.
Интересно, чем же все-таки ройт Годвин так мешал старому другу, что тот решил от него избавиться? Правда, даже беглый осмотр Браэннворна убеждал, что новоявленный полковник имел основания быть недовольным здешними порядками, но это - совершенно рядовое дело, Годвин подтянул бы дисциплину в гарнизоне еще до конца зимы. Может быть, полковник выяснил нечто такое, чего ему знать не полагалось, а потом имел неосторожность проявить свою осведомленность перед Эйвартом?..