Было отчего-то грустно сознавать, что Хенрик и военный писарь заняты по горло, и только для одного Свиридова не нашлось никакого дела. Марк работал методически, едва заметно шевеля губами. Альк пожалел, что он не имел привычки бормотать себе под нос. Тогда, по крайней мере, можно было бы ловить какие-то обрывки фраз и представлять себе, что писарь смог узнать из писем Эйварта. Альк подавил зевок и в сотый раз за последние полчаса пообещал себе, что не заснет, пока ситуация хоть сколько-то не прояснится. Вот так и будет сидеть и следить за работой Маркуса. Ну разве что позволит себе опустить голову на руки и на минуточку - одну только минуточку - прикрыть глаза...
Открыв их снова, Александр обнаружил, что он уже не сидит на кресле, а лежит, причем на чем-то мягком. Более внимательный осмотр показал, что кто-то перенес его на постель Эйварта и даже потрудился стянуть с Алька сапоги. Это как же крепко он должен был заснуть, чтобы ничего этого не чувствовать! Впрочем, в этом-то как раз не было ничего удивительного. Мало того, что он изрядно вымотался еще в путешествии, так с того дня, как они прибыли в Воронью крепость, Альк почти все время добровольно вскакивал одновременно с Ольгером, и спать тоже ложился в одно время с ним - то есть на сон у него оставалось всего несколько часов. Четыре, много - пять каждую ночь. Ольгеру такой ритм, похоже, был вполне привычен, во всяком случае, изможденным ройт отнюдь не выглядел. Да и Свиридов слишком погрузился в бурную жизнь приграничной крепости, чтобы обращать внимание на постоянный недосып... но каждый раз, когда он случайно видел свое отражение в темном овальном зеркале в покоях ройта Годвина, Свиридов поневоле отмечал, что под глазами залегли темные тени, а цвет лица сделался бледнее, чем обычно. Похоже, его тело объявило забастовку и решило взять свое. Но кто же позаботился о том, чтобы перенести его на кровать? Во всяком случае, не Маркус Кедеш - немолодой и субтильный писарь его попросту не поднял бы. А значит... значит...
Альку сделалось неловко. Он постарался убедить себя, что Хенрик не при каких обстоятельствах не стал бы таскать "серва" на руках, а поручил бы это дело кому-нибудь из солдат, но до конца поверить в это так и не сумел.
Утешала Алька только одна мысль: если у ройта нашлось время заниматься подобными мелочами, значит, ночное предприятие закончилось успешно. Следовало поскорее выяснить подробности. Поднявшись и натянув сапоги, он вышел в гостиную Дергунчика и обнаружил Ольгера, который сидел за столом бывшего капитана. С одной стороны от Хенрика лежали бумаги, а с другой стоял поднос с завтраком. Увидев на подносе мягкий белый хлеб, сыр, яйца и графин с вином, Альк проглотил слюну.
Ройт покосился в его сторону.
- Доброе утро, - сказал он, слегка кивнув Свиридову. - Снимаю шляпу - я-то думал, ты проспишь, по крайней мере, до обеда.
- Сколько сейчас времени? - хриплым спросонья голосом осведомился Альк.
- Начало одиннадцатого. Завтракать будешь?
Альк кивнул, и Ольгер указал ему на кресло на другом конце стола. Кажется, даже то же самое, в котором Альк заснул прошедшей ночью.
- А почему вы здесь, а не в аппартаментах ройта Годвина?
Ольгер хмыкнул.
- А ты хотел бы, чтобы я таскал тебя через всю крепость? Нет, увольте. Ты и так-то оказался тяжелее, чем я думал... боюсь, по лестнице я с такой ношей просто не поднялся бы. Так что мы с Маркусом расположились тут. Ну и потом, дел у нас было столько, что спать все равно было бы некогда.
Альк сел за стол и начал очищать вареное яйцо. Так было проще сделать вид, что насмешки ройта его совершенно не смущают.
- А что вам удалось узнать из переписки Эйварта?..
Ольгер потер скулу и досадливо поморщился - наверное, привыкшему бриться каждое утро ройту были неприятна даже такая, почти не заметная со стороны щетина.
- Боюсь, мне будет трудно тебе объяснить. Чтобы понять суть дела, надо знать, что происходило в Инсаре в последние десятилетия.
- Я постараюсь понять, - быстро сказал Свиридов, опасаясь, что Хенрик решит оставить его в неведении.
Поняв его тревогу, Хенрик усмехнулся.
- Ладно. Без твоей помощи нам вряд ли удалось бы прочитать эти бумаги, так что будет в высшей степени несправедливо ничего тебе не объяснить... Только начать придется с небольшого экскурса в историю.
Ройт взял графин, плеснул себе в бокал вина и задумчиво прищурился, глядя куда-то мимо Алька.
- В общем, до прихода к власти Их Величеств у нас правил король Теодор. Он пришел к власти в результате дворцового переворота, и всю жизнь боялся нового мятежа. Такая подозрительность - очень плохое качество для короля. Но у Тео она постепенно превратилась в паранойю. Он издавал новые законы, в соответствии с которыми любое свободомыслие уже считалось политической крамолой, и преследовал за недовольство властью так же жестко, как когда-то - за вооруженные восстания. А поводов для недовольства властью было много. Прежде всего потому, что король окружил себя людьми, бывшими родом из той же провинции, что и он сам, и безоглядно раздавал им привилегии и земли. Видимо, считал, что это лучший способ обеспечить их лояльность. Фаворитов Тео называли "пентальерами", поскольку почти все они были родом из южной провинции Пенталь. Но постепенно это слово поменяло смысл и стало обозначать вообще всех придворных лизоблюдов, вырывающих у короля все новые и новые подачки... Словом, недовольных среди знати было много, хотя в первое время ни о каком настоящем заговоре против Тео речь не шла. А потом король создал Личный королевский трибунал, который занимался политическим сыском, и пообещал доносчикам половину имущества "врагов престола". Думаю, ты представляешь, к чему это привело?..
- Представляю, - кивнул Альк. Вряд ли история Инсара кардинально отличалась от земной. Значит, у них все должно было развиваться точно так же, как во времена испанской инквизиции, опричнины и Тайного приказа. - Кто-то начал доносить, чтобы разбогатеть за чужой счет, а кто-то просто потому, что хотел расквитаться за какую-нибудь старую обиду.
- Уг-м, все верно. Причем дело скоро приняло такой размах, что люди стали доносить просто от страха. По принципу - обвини соседа раньше, чем он сможет обвинить тебя... В Инсаре стало просто невозможно жить. Тогда и возник настоящий заговор против Тео и его сторонников. В основном, конечно, среди старой знати и армейских офицеров. Но участвовали и ученые из трех столичных академий, и даже церковники. Не знаю, мог ли такой заговор оказаться успешном при той душной атмосфере доносительства и полицейских провокаций, в которой тогда существовал Инсар, но факт есть факт - заговорщикам удалось создать крупную и хорошо законспирированную тайную организацию, прежде чем кто-то выдал их властям. Все заговорщики, которые на тот момент находились в столице, были арестованы, допрошены под пытками и казнены. Те, кому посчастливилось находиться в провинции, бежали в Белгмар. А в Инсаре начались повальные аресты. Кое-кто из арестованных не смог выдержать пыток и подписал показания не только на своих реальных соучастников, но даже и на тех, кто ничего не знал о планах заговорщиков. Многим из ройтов тогда было очевидно, что заговорщики были, по сути, правы и заботились о благе государства, которое день ото дня разрушали изнутри законы Тео и непомерные аппетиты пентальеров. Но почти никто не рискнул заступиться за арестованных или бежавших в Белгмар - все сидели тише мыши и больше всего боялись, что на каком-нибудь очередном допросе назовут их собственное имя. Действовал своеобразный отрицательный отбор. У кого было чуть побольше совести и чувства справедливости и кто не мог, как остальные, с пеной на губах ругать покинувших Инсар "предателей" и делать вид, что верит в то, будто заговорщики с самого начала действовали по указке Белгмара - те погибали. Остальные, более способные к равнодушию и к лицемерию, сумели уцелеть. Позорное это было время, Альк. Мне в свое время стало почти дурно, когда в кадетском корпусе я познакомился с кое-какими документами по новейшей истории и понял, что мы все - потомки трусов и приспособленцев. Тео умер собственной смертью, доведя страну до разорения. После него правил его сын, но он через четыре года умер... на престол взошли королева Изабелла и король Франциск. Мы подписали Бронзовую хартию, в которой Их Величества пообещали соблюдать наши Уложения и не принимать никаких важных решения без согласия Государственного совета.