— Да, но мы останавливались на постоялых дворах. А не ехали часами напролет.
— Напыщенный принц, — пробормотала я, отцепляя от Анты седло и поводья. Олень, освободившись, почесал рогом живот, блестевший от пота. Я не смогла не улыбнуться. — Величавое создание, да?
Казимир стоял, кривясь, возле своей лошади. Я закатила глаза. Он даже не знал, что ему делать. Он снова ждал моих указов.
Но его следующие действия удивили меня. Он снял седло и Гвен, привязал ее к дереву, а потом принялся разбивать лагерь. Я едва успела поймать челюсть, наблюдая, как он разжигает пламя там, где и я бы это сделала.
— Ты будешь таращиться или все же поможешь? — фыркнул он.
Моргнув, я пришла в себя, щеки горели от стыда, ведь он заметил мою реакцию. Я безмолвно вытащила спальные мешки из сумки и расстелила их на земле.
— Отец берет меня на охоту раз в месяц, — объяснил Казимир. — У нас есть слуги, да, но это не значит, что я сам не могу ничего сделать. Я могу поймать и разделать кролика, — его голос смягчился. — Отец научил меня.
— Ваши стражи были важны вам?
— Конечно, — ответил он. — Они были мне братьями, — он отвернулся к огню, склонив лицо, чтобы я его не видела.
Это напомнило мне о моменте, когда я увидела отца, ведь я насмехалась над Казимиром, решив, что его боль из-за смерти двух слуг и пропажи невесты, и рядом не стоит с моей болью. Щеки снова вспыхнули.
— Простите.
Он кивнул.
Мы работали раздельно, но как-то смогли устроить место для ночлега. Вскоре мы сидели у теплого костра, разогревая рагу из Хальц-Вальдена.
— Разве это не дико? — спросил Казимир. Он дул на свое рагу, что должно было, как по мне, зачем-то снова охладить его.
— Что дико? — ответила я, не переставая жевать кусок мяса.
Казимир скривился.
— Твои манеры отвратительны. Разве не дико, что ты ешь рядом с принцем Эгунлэнда?
Мгновение я размышляла.
— Почему мне должно быть важно, кто вы? Вы помогаете мне добраться до Скитальцев, я благодарна за это, но если вы решите спросить, лучше ли вы меня из-за того, кто ваш папочка, то мой ответ — нет.
Он помешивал свое рагу, в то же время его губы слабо озарила улыбка, словно он знал, что я так скажу.
— А что тогда для тебя важно, Мей?
Я поняла, что так он пытается узнать меня. Он хотел, чтобы я рассказала ему о своей жизни и о том, что люблю. Что ж, я на крючок не попадусь.
— Меня тревожит роса на цветах летом, то, как роса попадает на траву утром, — сказала я задумчиво, подняв голову и глядя на небо. — То, как дрозд поет на рассвете свою задорную песенку. Чиррип-чип-чип-чиррип-чиррип-чиррип…
— Достаточно. Ты смеешься надо мной, — сказал Казимир. Он ударил по грязи веткой. — Я просто хотел тебя понять, только и всего. Не нужно так себя вести.
Я вытерла руки о колени и отвернулась, не желая смотреть в глаза Казимира.
— Простите, — пробормотала я. Краем сознания я подумала о том, как отец отчитывал меня перед смертью. Тело похолодело. И вот я снова попала в ту же историю. Стыдно.
Мы доели в тишине, а потом разделили воду. Казимир прислонился спиной к бревну и рисовал на грязи веткой.
— Я не знаю, что мне теперь делать, — сказала я.
Казимир повернул лицо ко мне.
— О чем ты?
— Я не знаю, что буду делать, когда столкнусь с убийцами отца. Я могу представить, как нахожу их логово и сражаюсь с ними, перерезаю им глотки, смотрю, как по их телу бежит кровь. Но у них нет лиц. Они лишь пародия на людей. Я не знаю, что буду делать, когда увижу их людьми. Смогу ли я смотреть в глаза человеку и убить его? Я не знаю.
Слова были грузом, что сейчас пропал с моих плеч.
— Ехать еще долго, — сказал Казимир. — У тебя будет много времени подумать об этом и найти решение.
— Но месть должна совершиться, — я повысила голос. — Я хочу, чтобы они заплатили за то, что сделали с отцом.
— Месть — не всегда смерть, — ответил Казимир. — Она может принимать и другие формы.
Я взглянула ему в глаза.
— О чем вы?
— Ну, когда отец злится на кого-то из подчиненных, он не убивает их, а запирает в темнице или изгоняет из Цины. Он вообще редко убивает, только убийц.
— Это убийцы, — сказала я, голос прозвучал холодно. — И они заслужили смерти, получат они ее от моей руки.
— Как-то отца предал один из его друзей, — сказал Казимир. — Ему нужно было ввести в королевстве важный закон, и тот обещал проголосовать в его пользу. А потом он переменил мнение, и отдал голос против моего отца.
— И что сделал король? — спросила я.
— Он организовал свадьбу между дочерью этого человека и, хм, скажем просто, что это был нежелательный жених для любой женщины, он совсем не подходил ее статусу.