Мы прошли фермы и углубились в деревню, направляясь во двор у таверны Падший Дуб, где располагался рынок. Вокруг толпились люди, их руки были полны цветов, а корзинки — переполнены выпечкой. Запах свежеиспеченного хлеба вызвал урчание в моем животе.
— В чем дело? — я убрала с глаз волосы, грязь и древесные опилки и обратилась к одной из продавщиц молока. Она была в длинной тунике, что на талии была подвязана веревкой. Из-под туники выглядывала юбка. Она помахивала свежими цветами — колокольчиками, плющом, ромашками и розмарином, пахнущими сладко и терпко, — над деревянной аркой деревенских ворот. — Почему вы предлагаете цветы?
Продавщица нахмурилась, глядя на Анту, а потом заметила мой внешний вид и вскинула брови.
— Снова была в лесу, Белый Олень? — фыркнула она. — Роберт, думаю, лучше бы ты не пускал свою дочь туда.
Отец выступил в мою защиту.
— Но разве мне не нужно ее кормить?
Она пробормотала что-то о получении нормального занятия.
— Цветы, — напомнила я. — Мы ждем гостей?
Казалось, что я произнесла магическую фразу, поскольку ее лицо тут же прояснилось, а румяные щеки пересекла широкая улыбка. Ее тонкие брови взмыли еще выше, а глаза сверкали от возбуждения.
— Принц приедет за Эллен. Так романтично.
Мы с отцом переглянулись. Король ожидал рожденную с мастерством, чтобы женить на ней своего сына, принца Казимира. Они искали вдоль и поперек того, что выказывал бы признаки мастерства — магии, что передавалась с кровью Древних, — и тогда они восстановили бы магию королевства и разожгли бы Красный Дворец. Я знала о нем только слухи, в части которых говорилось о машинах и хитрых конструкциях, что создавали свет без огня и делали драгоценные камни.
— У Эллен есть мастерство? — спросила я. Я знала Эллен. Она была дочкой мельника, одной из самых красивых девушек в городе с молочно-белой кожей, черными волосами и овальными синими глазами. Когда нам было по шесть, она указала на мои дырявые ботинки и рассмеялась, а я толкнула ее в лужу. Мельник меня за это отругал.
Продавщица молока кивала так быстро, что ее подбородок трясся.
— О, да. Она затемнила плющ прикосновением.
Я скрестила руки и закатила глаза. Отец подавил смешок.
— Кто вам такое сказал? — сказала я.
— Мне и не нужно говорить, — сказала женщина. Она склонилась ниже и выхватила цветы из корзинки. — Вся деревня это знает, — он отвернулась и принялась украшать свой прилавок маргаритками.
Мы знали, что разговор окончен, и оттянули Анту от женщины.
Отец легонько ткнул меня локтем в бок.
— Похоже, ты не поверила.
Я кивнула.
— Так и есть, — я пробежала ладонью по снежной шубе Анты. Она засверкала от моего прикосновения, словно на шерсти был лед или звезды.
— Не на людях, Мей. Даже когда принц женится, тебе придется хранить это в секрете. Иначе ты будешь в опасности.
— Знаю, — ответила я с вздохом, обхватив Анту за шею.
Они называли меня Белым Оленем, потому что в тот день, когда я родилась — а мама умерла — у окна нашей хижины появился белый олень, тогда еще совсем ребенок, по словам отца. Он пытался прогнать его, но олень возвращался, смотрел в окно на маленькую меня. Когда я научилась говорить, я вопила: «Анта! Анта!», — и показывала на крупные пушистые рога на его голове, что разветвлялись, как ветви в лесу Ваэрг.
Никто не знал, почему Анта остался со мной, почему дал себя приручить. Я каталась на нем, он таскал тележку с деревом на рынок. Они шептались за нашими спинами: «Это не место для белого оленя. Что они сделали с животным? Они не могут использовать такое животное…», дошло до того, что отцу пришлось отгонять от нашего дома ночью тех, кто хотел зарезать Анту за его шерсть. Я не позволю никому ранить его. Я убью всех, кто попытается.
* * *
Когда мы вернулись домой, я сняла с Анты седло, уздечку и убрала телегу. Мы никогда не привязывали его. У него было пристанище, если он хотел этого, на зиму мы запасались сеном, но обычно Анта уходил обратно в лес Ваэрг, исчезая за высокими кустами, словно тень. Я знала, когда он уходил, он храпел, когда пробирался сквозь деревья.
Мы с отцом жили на краю мрачного леса, достаточно близком, чтобы чувствовать запах листьев, слышать животных и ощущать опасность. Тьма таилась в спутанной могиле из ветвей. Я стояла и смотрела с трепетом, когда следовала за отпечатками Анты. Поздно. Солнце садится. Серые сумерки окутывали Хальц-Вальден, грозя дождем с темного от туч неба. Принца, видимо, утром встретят грязь и дождь. Эта мысль развеселила меня.