Я сдвинула кровать подальше. Отец топтался там, пытаясь устроить миску, одновременно сжимая трость. Он уронил миску и выругался.
— Дай мне… — сказала я.
— Нет, нет. Я справлюсь, — он опустился, чтобы поднять миску, и застонал из-за боли в колене.
— Хватит, старик, — возмутилась я. — Ты позволишь своей гордости встать на пути? Я ее поставлю. Это не обсуждается, — я вскинула палец, когда он открыл рот. — А ты порежь хлеб на завтрак.
Его лицо озарила улыбка, а плечи расслабились. Он прислонил ладонь к моей щеке.
— Какая ты у меня добрая, дочка, — его глаза вдруг заблестели, я уткнулась взглядом в пол. Он всхлипнул, его спина выпрямилась. — Что-то попало в глаз, — он ушел резать хлеб.
Хихикая, я поставила миску под прорехой и убрала вещи с намокшего пола. Каким он все же был сентиментальным стариком.
Справившись с хлебом и молоком, мы вышли в сад, чтобы проверить овощи. Они росли неплохо, и это давало нам надежду, что через примерно месяц мы сможем их продать. Дождь помог. Дождь и солнце. Я подняла голову к небу, мои веки заливало тепло. Прекрасный день для прогулок с Антой. Дурацкий принц рушил все веселье.
— Тебе нужно надеть платье.
Я открыла глаза и посмотрела на отца.
— Платье? Но у меня их нет.
— Платья есть в сундуке твоей матери, — ответил он, уголки его рта дернулись вверх. Ему нравилась моя растерянность. — Я бы хотел видеть мою дочь красиво одетой, а не в грязной тунике. И умойся.
Я бросила лопату и вернулась в хижину. Как я могла ему отказать, когда он упомянул маму? Я пыталась не обращать внимания на ту маленькую часть меня, что хотела быть в ее одежде, ощутить то, что она чувствовала, выглядеть так, как она.
Сундук стоял в углу хижины, один и в темноте. Как и она, умерев. Я сжала кулаки. Нельзя было так думать. Я выдохнула и расслабила ладони. Может, это мне и нужно было. Быть ближе к ней. Пока я смотрела на сундук, я приблизилась к нему так быстро, что чуть не споткнулась. За секунду я открыла крышку, там меня ожидали платья и юбки матери.
У нее не было много вещей, почти все были изношены и застираны. Я вытащила длинное красное платье с широкими рукавами и орнаментом на корсаже. Ткань была мягкой, от нее пахло чем-то средним между затхлостью и лимоном. Я встряхнула его и вернула в сундук, пока я раздевалась.
Платье село на меня неплохо, хотя рукава и подол были длинными. Исправлять его было некогда, хотя я и знала как, так что я приподняла юбку вполовину, используя пояс от туники, чтобы закрепить ее. Отец пришел в хижину, когда я распутывала пальцами волосы.
Он уставился на меня.
— Ты… ты так похожа на нее, — его голос затих, а глаза расширились. — Очень похожа.
Он разглядывал меня нежным взглядом. И мне хватило пауз на это утро. Я похлопала его по плечу.
— Идем встречать этого принца? — и я сделала вид, что меня стошнило.
Иллюзии отца разрушились.
— Неужели отец не может разделить особый момент с дочерью? — он нахмурился, но я проигнорировала это и взяла его за руку, чтобы вывести из хижины.
— Идем, старик. Давай уже поклонимся этому принцу, — сказала я.
— Ты выросла, Мей. Куда только время ушло?
— Оно убежало к чертям, пока мы рубили дерево и справлялись со своими проблемами, — мои ботинки погрязали в земле, пока мы шли к дороге, ведущей на рынок.
— Принцу понравится грязь. Надеюсь, Эллен того стоит. Уверена, она наденет что-то подходящее, — безвкусное и грубое, без сомнений.
— Конечно, он думает, что Эллен того стоит, — ответил отец. — Он думает, что у нее есть магия, что она одна управляет природой. Когда магия рожденной с мастерством жива, она распространяется по всему королевству, остальные могут владеть этой силой.
Я сжала голову. Отец говорил об этом и раньше. Дыхание сдавило от осознания ответственности на моих плечах. Я должна была открыть свои силы и вернуть магию, но я не знала, какую жизнь хочу. Слишком много давления. Я поняла, что одергиваю платье. Одно дело опасность, но совсем другое — ответственность.
Отец заметил, что я притихла, и добавил приглушенно:
— Этот мельник, наверное, раздулся, как павлин. Невыносимый.
Я рассмеялась и похлопала его по руке, тяжесть пропала.
— Не переживай, отец. Небеса знают, что я никогда не слышала, чтобы ты обзывал кого-нибудь.
— Что ж, этот день заставляет меня хотеть…
— Отец…
— Но это правда, Мей, хочешь ты этого или нет. Многие девушки готовы убить, лишь бы стать королевой на денек. Да и в прошлом кого-то уже убивали…