Он тяжко вздохнул.
— Верно. А знаешь, почему?
Я покачала головой.
— Потому что ты снова пытаешься спасти мне жизнь. Ты спасла меня уже три раза, а теперь снова это делаешь. Я в тебя верю.
— Это на тебя так влияет это место, — ответила я. — Во мне нет ничего такого, во что можно было бы верить.
Он покачал головой.
— Это не так. Я не многому в этом мире верю. Я никогда не верю в то, чего не видел. Это раздражает родителей, особенно, отца. Будучи королевскими особами, мы якобы являемся даром богов, созданным по их подобию, чтобы вести людей. Наша кровь избрана ими. Но я в это никогда не верил, потому что не верил и в них. А вот тебя я видел, и я знаю, как ты изобретательна, как умеешь делать невозможное возможным. Ты вытащить нас отсюда. Я в это верю.
Пришла пора сказать ему. Я слишком долго скрывала эту тайну, это причинило столько боли. Тайна привела к смерти отца, она же держала Каза подальше от меня.
— Я-я рожденная с мастерством.
Каз повернулся ко мне, на миг его лицо замерло и побледнело. Я застыла, ожидая его реакции. Грудь вздымалась и опадала с каждым вдохом. Казалось, что время остановилось.
И тут он расхохотался.
— Неплохо, Мей. Мне нужно было взбодриться, — его тело дрожало от смеха. — Ты — рожденная с мастерством, ха! Смешно. Спасибо, что развеселила.
Его слова пронзали меня, словно меч. Чувство отличалось от того, когда я увидела тца, тогда была пустота, что становилась все больше с каждой минутой. Сейчас в сердце вонзился кинжал. Он никогда меня не полюбит. Это было понятно. Одинокая слеза покатилась по моей щеке. Я подумала, что этот человек знал меня, знал мою сущность. Но теперь я видела, что он совсем меня не знал.
Глава пятнадцатая: Жертва
Я уснула с мыслью о том, что у меня есть только мастерство, но в остальном я настолько обычная, что никто даже не верит, что эта сила может у меня быть. Во сне меня преследовало лицо пророчицы. Она насмехалась надо мной, говоря уже на общем языке, заявляя, что я недостойна своих способностей. Это не должна быть я. Это должна быть Эллен. И Эллен совершила бы жертву, ее глаза наполнились бы слезами. Я видела, как она бьется в агонии, пока Финн резал ей запястья и шею. Кровь вытекала из нее. Она пыталась заговорить, но получалось лишь бульканье.
Когда я проснулась, рядом со мной сидел Финн. Я вспомнила, как во сне он орудовал окровавленным кинжалом, и забилась в веревках.
— Спокойно, Вальта. Я здесь не для того, чтобы навредить тебе, — сказал он. Когда он поднял руки, я не увидела в них ножа. — Вот, я принес еды, — он указал на деревянную миску, полную вязкой белой жижи.
Я ошеломленно разглядывала это.
— Это что?
— Сок дерева фалаг. Он вкусный, как там у вас говорят… сладкий?
Я кивнула.
— Что ж, попробуем эту фала еду.
— Фалаг, — исправил Финн. Он зачерпнул рукой немного белой жижи из миски.
— Ты хочешь, чтобы я ела с твоей руки? Что? У вас тут даже ложек нет?
— Что такое ложка? — Финн так растерялся, что я не смогла сдержать смех.
— Забудь, — я склонилась и осторожно попробовала, стараясь не касаться ртом его кожи. Есть с чьей-то руки было странно, словно я была собакой. Но он был прав, жижа была сладкой и удивительно вкусной. Мой желудок урчал, пока я ела, показывая, насколько я была голодна. Я и не заметила, что облизываю пальцы Финна, прося еще. Он даже не смутился. Может, Ибены так друг друга и кормили.
— Когда полнолуние? — спросила я, когда с едой было покончено.
— Через два солнечных цикла, — сказал он. Может, это мне хотелось так думать, но в его голосе слышалась грусть, когда он опустил взгляд на миску в руках. Может, Финн все же поможет мне сбежать.
— Сколько лет вашей пророчице? — спросила я.
— Столько же, сколько и ее предшественнице. Она — воплощение известной Профеты, что жила много лет назад.
— Она лишь маленькая девочка, — сказала я. — Она не понимает, что говорит. А вы хотите забрать жизнь человека, потому что так сказала девочка?
— Я принесу еды для твоего друга, — Финн поднялся на ноги и покинул палатку, не оглянувшись. Я продолжала пытаться порвать веревки, игнорируя боль. Они начали рваться, но это было так медленно, что у меня кожа растиралась быстрее. Я вздохнула и откинулась на шкуры. Должен быть путь проще.
Кормить Каза пришел не Финн, а мужчина постарше. Он встряхнул Каза, чтобы тот проснулся, и сунул ему в рот лопатку жижи. Каз едва успел понять, что происходит. Он выглядел таким испуганными, что я хотела смеяться, но вспомнила, как он надо мной смеялся ночью, и все желание тут же улетучилось.