Я подавила дрожь. Семья Каза начала казаться еще хуже.
— Зачем так относиться к брату? Я всю жизнь хотела, чтобы у меня был брат.
Каз широко улыбнулся.
— Тогда я могу быть твоим старшим братом. Представь, что так и есть.
Я вздрогнула от унижения. Я так много ощущала из-за прикосновений Каза, а он считал меня сестрой. От лица отхлынула кровь, я хотела провалиться сквозь землю, чтобы никто и никогда меня не нашел.
Саша спасла меня.
— Казимир, может, разведешь костер и пожаришь зайца? Мей нужна еда, а мне нужно ее переодеть, — она скривилась, когда Каз ушел.
— Ты это слышала? — спросила я.
Она вздохнула и убрала тряпку с моего лица.
— Парень сам не знает, что сказал. Лучше тебе признаться в своих чувствах, пока не поздно.
— В смысле?
— Пока он не нашел и не женился на этой Эллен, — она говорила едва различимым шепотом. — Он все еще думает, что она — рожденная с мастерством, а ты — обычная девчонка. Если бы он знал правду…
— И ему придется жениться на девушке, что он считает сестрой, — ответила я. — Ты бы себе такой судьбы хотела?
Она легонько покачала головой.
— Думаю, нет. Но еще есть время, чтобы Казимир взглянул на тебя по-другому.
— Но я всегда буду знать, — сказала я. — Я буду знать, что была второй, — когд он впервые меня увидел, что подумал, что я — уродина. Теперь он признавал меня сестрой или другом, но не девушкой.
Не женщиной.
Клац-лац-клац-клац-лац.
— Он вернулся, — прошептала Саша. — Давно я его не слышала.
Рыщущий Водяной привел меня в чувство.
— Он пришел из-за моей раны. Мы уязвимы!
— Мы были и слабее, — сказала Саша. Следы улыбки исчезли с ее лица. — Это чудо, что ты выжила, Мей. Я видела лихорадку и болезни многих Борганов. Никто из них так быстро не восстанавливался. Это сверхъестественно.
Я не успела спросить, верит ли Саша в мое мастерство, Каз разжег костер, и запах жареного мяса отвлек меня. Голод пересилил меня. Впервые за эти дни я поднялась на ноги и с помощью Саши добрела до огня. Каз появился по другую сторону и обхватил меня рукой за талию. Я знала, что он лишь помогает мне, но не могла не прильнуть к его теплому телу, не разглядывать его острую скулу и прямой нос. Он заметил мой взгляд, и я вспыхнула, отводя глаза.
— Больно, Мей? — спросил он.
Я покачала головой. Физической боли не было. Саша мрачно посмотрела на меня своими синими глазами. Я почти слышала, как она говорит мне: «Перестань обманывать себя, Мей».
Когда они усадили меня, голод уже пропал, но я притворялась, что с рвением ем мясо. Я могла думать лишь об отце и истории, как он встретил мою мать. В его глазах всегда загорался свет, а пальцы в возбуждении хватались за трость. Шли годы, ему становилось больнее. Он продолжал рассказывать эту историю, но иногда забывал детали — цвет глаз моей мамы, форму ее лица, и тогда он отводил взгляд, пряча в полумраке хижины слезы. Со временем рана в его сердце становилась лишь хуже. И мысль о том, что мен ждет такое же, пугала меня.
А если Каз никогда не полюбит меня? Что тогда? Если я смогу любить только Каза, и всю жизнь я буду думать, что могла быть с ним, но сама же отдала его другой, видя, что к ней он чувствует то, что не чувствует ко мне? Что если до конца дней я останусь для мнего маленькой уродливой сестрой? Я чуть не выплюнула мясо, почуствовав горечь во рту.
А если я останусь одна навеки?
Саша уронила миску, и она стукнула о камни, на которых она сидела. Она встала, вскинув руки. Ее лицо было серым, такое бывает только у больных или испуганных людей. Ее глаза широко раскрылись, а брови взлетели вверх. Когда Каз проследил за ее взглядом, он потянулся за мечом.
Я увидела это последней. Я никогда не видела такое существо, то я тут же поняла, что это. Водяной все же решил на нас напасть.
Глава семнадцатая: Вид страха
Я стояла лицом к лицу с отвратительным существом, что столько дней преследовало нас. Он был темным, чернее ночи, и огромным, как лошадь. Но формой он напоминал личинку или толстого червя, его тело извивалось, когда он двигался, издавая эти клацающие звуки.
Клац-лац-лац-скрип-клац-лац-лац.
Когда он приблизился, я увидела, что на его теле был твердый панцирь, его части стучали друг о друга, когда его тело двигалось по земле. Это и издавало клацанье. Он двигался быстрее, чем я ожидала, быстрее, чем бегала Гвен. Когда он приблизился, то поднял голову, обнажая круг зубов и два широких черных глаза. Его передние лапы безвольно болтались в воздухе.
Каз сделал выпад мечом, но существо просто плюнуло в него, покрыв слизью. Я замерла, а слизь обволакивала Каза, сковывая его тело. Саша заскулила и устремилась прочь. По щекам ее текли слезы, она споткнулась и упала лицом вперед. Монстр выстрелил и в нее жидкостью, и она притихла.