Он осмотрел нас. Мое сердце замерло, когда я заметила, что он пристально разглядывает одежду Каза. Под грязью еще была видна вышивка.
— Ясно. Интересно. Если вы здесь лишь несколько дней, то можете и не знать моего имени, — он приложил руки к подбородку, а лоб сморщился, словно он вскинул брови. Двигалась только кожа.
— Конечно, я знаю, сэр, — сказала я. — Все знают, кто вы.
— Идемте, — сказал он, едва заметно поманив нас рукой. — Не стоит называть меня сэр. Хватит и Аллертона.
Риск был оправдан. Сердце билось о грудную клетку, и я позволила себе тихонько выдохнуть с облегчением.
— Идемте, — сказал он, приблизившись. — Вы должны отужинать со мной.
И только возле палатки меня пронзило осознание. Если это Аллертон, то это он организовал похищение Эллен. Он убил моего отца.
Глава двадцатая: Кот в ловушке
Первой мыслью, когда я увидела Эллен в клетке, был путешествующий цирк, что когда-то останавливался в Хальц-Вальдене. У них был большой кот с блестящей черной шерстью, что жил в клетке. Когда ты приближался к нему слишком близко, он рычал и обнажал клыки. Эллен заметила меня и подбежала к прутьям, вцепившись в них так сильно, что костяшки ее пальцем побелели. Я быстро повернула к ней голову и приложила палец к губам, избегая взгляда Аллертона и его стражи.
Понимание мелькнуло на ее лице, она едва заметно кивнула в мою сторону.
Палатка внутри была внушительнее, чем снаружи. Подсвечники украшали стены, а пол был устлан толстыми коврами с яркими рисунками. Шелковая драпировка была натянута на потолке. Огромный деревянный стол был завален бумагами. На столе перо лежало рядом с чернильницей, а кончик его был темным от свежих чернил.
Тюрьма Эллен находилась в дальнем углу палатки, справа от входа, от которого ее разделял стол с тарелками еды и фруктов. Я сглотнула слюну, увидев столько еды. Я не узнавала половину продуктов, как, например, зеленый фрукт, внутри которого виднелась сиреневая мякоть. Были здесь и жареные коренья, усеянные ярко-красными и желтыми ягодками.
— Мало людей понимает, какие сокровища скрыты в лесу Ваэрг, — сказал Аллертон, устраиваясь во главе стола. Он указал мне с Казом на места рядом с ним. — Конечно, многие боятся входить в лес, и правильно делают. Здесь и пугающего хватает, — он откусил красный корешок и улыбнулся. Красный яркий сок покрывал его зубы, выглядя, как кровь. Вид был таким ужасным, что волосы вставали дыбом. — Уверен, что и вы повидали страхи этого леса.
Мы с Казом переглянулись, думая, кто ответит на этот непрямой вопрос. Я никак не могла взять себя в руки рядом с главой Борганом. Ладони потели, я уже не один раз вытирала их о штаны, скрытые под столом. Мысли разрывали сознание. Он убил моего отца? Он приказал это сделать своим стражам? Он вообще там был? Кровь шумела в ушах, стуча так сильно, что я почти не слышала ответ Каза.
— Мы проходили мимо странной стаи птиц, — сказал он.
Я внутренне скривилась. Мы сделали Каза выглядящим как попрошайка, но звучал он все еще как принц. Об этом мы и не подумали.
— Стая птиц, говорите? Ядолеты, наверное? Они вас обожгли? — спросил Аллертон. Каз кивнул. — Да уж, назойливые существа. У них есть особое вещество, что люди из Цины зовут ядом. Он горит на коже, — его глаза скользили по моему лицу, отыскивая шрамы. — Но, как я вижу, вы оба неплохо восстановились.
— Я училась медицине, — тихо сказала я, выдавливая слова. — Я сделала мазь.
— Умно, — сказал Аллертон, разламывая буханку хлеба. — Несомненно, умно. А с чем еще вы столкнулись в лесу?
Он проверял нас, пытаясь выловить больше информации. Чем больше мы говорили, тем сильнее попадались. Он не верил нашей истории, никогда не верил.
— Древесная нимфа, — сказала я.
— Но вы выжили, — вскинул брови с удивлением Аллертон. — Мало удальцов могут таким похвастаться.
— С ней было сложно справиться, — отметила я, стараясь не раскрывать слишком многое. — К счастью, Олеф оказался достаточно силен, чтобы увидеть ее истинный… облик, — ирония этих слов причиняла мне боль. Аллертон это заметил, уголки его рта довольно дернулись вверх.
— Представляю, — сказал он, пока жевал хлеб, на который намазал консервы. — Ну, молодежь. Вы же ничего не едите, а вам нужно прийти в себя после долгой дороги по лесу. Прошу, не отказывайте себе ни в чем.
Я склонилась к столу и набрала пригоршню желтых ягод. Потребовалась вся сила воли, чтобы моя рука перестала дрожать. Когда я разжевала одну из ягод, она оказалась более горькой, чем я представляла, я едва заставила себя проглотить ее.