— Я — барон Банкрофт. Но ты можешь называть Бердсли, дорогая. Я — создатель дворца.
Я задохнулась.
— Вы его сделали?
Он рассмеялся.
— Да, девочка, это сделал я. Не само здание. Оно уже здесь было. Но король Ольдрих хотел улучшений дворца. По его словам, он «хотел что-то, что заметят в мире, что сделает его самым богатым человеком в Эгунлэнде», — он уронил голову и рассмеялся, но в этот раз без веселья. — Думаю, здесь я провалился.
— О чем вы? — спросила я.
— Дворец построен так, что он работает от магии, а не от топлива. Это сила рожденной с мастерством вращает шестеренки, управляет дверьми, светом и системой земледелия города. Я создал его, когда была жива последняя рожденная с мастерством, и магия бежала по королевству. А еще дворец перекачивает воду во все фермы вокруг Цины. Годами Цина была фермерским центром королевства. Мы получали урожай в изобилии и поставляли его повсюду, в том числе и в Хэдалэнд, где пустыни не позволяли выращивать еду. После этого король отчаянно пытался найти альтернативу, чтобы продолжать торговлю с Хэдалэндом.
— Но чад убил почву.
— И животных, и часть населения, — тело Бердсли понурилось при этих словах. Он устал, я понимала. Он все силы отдавал служению плохим делам короля. — Я предупреждал его, но… — он печально покачал головой. — Никто не слушает такого старика.
— Никто не слушает и меня в моем возврасте, — сказала я. — Они не воспринимают меня серьезно. Всегда слушали отца.
— Значит, у нас больше общего, — сказал Бердсли, умудряясь улыбаться. — А теперь ты расскажешь мне, чего ты ищешь во дворце, или мне тут весь день стоять?
Я улыбнулась. Странно, но я словно никогда не улыбалась.
— Я сначала хочу спросить вас.
Он выпрямился.
— Я так и думал. И потому можешь принести мне кресло из моего кабинета. Это недалеко.
— Вы живете в подвале? — с ужасом сказала я.
— В этом нет ничего плохого. К шуму привыкаешь. А теперь, топ-топ. Мои старые кости уже трещат. Я стану скелетом, пока ты вернешься, — он хлопнул в ладоши и выпучил глаза. Я побежала по темному коридору, пока не нашла деревянную дверь с непонятной штуковиной на замке. — Просто толкни, дорогая. Я ее не запирал.
Кабинет Бердсли был похож на библиотеку. Книги выстроились на стенах и стояли стопками на каждой поверхности. Его большой стол из красного дерева был едва заметен под горой бумаг. Мне пришлось пробираться сквозь книги, я пыталась не опрокинуть полпустые кубки с затхлым вином. Я убрала с кресла бумаги, что были заполнены мелкими каракулями Бердсли. Когда я схватилась за кресло, что-то привлекло мое внимание на столе. Огромная замысловатая иллюстрация какого-то средства передвижения. Оно было похожим на цилиндр с огромными колесами со спицами и дымящей трубой. Я подумала, что нужно будет спросить о нем потом у Бердсли.
Когда я вернулась, старик тяжело опирался на трость. Его плечи приподнялись при виде кресла. Я понимала, что ему было больно стоять, а потому придвинула кресло так, чтобы ему оставалось лишь сесть.
— Стоило пригласить тебя в мой кабинет, — извиняющимся тоном заговорил он, его рот почти улыбался. — Но ты сама все видела. Там нужна уборка.
— Это может делать избранница, — ответила я.
Бердсли рассмеялся, пока не захрипел.
— Да, думаю, так было бы проще. Но почти все те идеи бесценны. А теперь я хочу узнать твое имя, девочка.
— Мей.
— Как ты попала в Красный дворец, Мей?
— Помогала принцу Казимиру спасти рожденную с мастерством.
Он вскинул брови.
— Тогда королевство тебе многое должно, юная Мей. И я должен честно ответить тебе на пару вопросов, — он склонился вперед в кресле и сцепил пальцы. — Прошу. Спрашивай.
— Что это? — я указала на миску с землей на полу.
— Ах, — сказал он. — Отличный вопрос. Ответ уходит в те времена, когда ты еще не родилась, когда магия была в изобилии. Это было еще до появления рожденных с мастерством, тогда магия бежала по венам каждого жителя Эгунлэнда, а эта земля была частью Связующих с мастерством. Красный дворец был построен на этой земле, чтобы черпать из нее силу. Магия идет от природы. Законы мира связаны с природой. Во всем есть жизненная сила.
— Как в песнях, — пробормотала я.
— Что, прости? — Бердсли склонился вперед.