— Мы это сделали, Мей. Ты и я. Мы выжили в лесу Ваэрг, привели Эллен в Красный дворец. У нас было потрясающее путешествие, и мне даже грустно, что все закончилось. Но теперь меня ждет свадьба, а однажды я стану хорошим правителем. Я в долгу перед тобой. Ты — мой лучший друг, и я никогда этого не забуду.
— С чего тебе меня забывать? Разве я ухожу? — мой голос был едва слышен.
— Надеюсь, что нет. Просто ты такая смелая и энергичная. Я подумал, что ты захочешь еще приключений.
— Возможно, — сказала я, скрестив руки и глядя на Каза. — Я так и не отомстила Борганам за смерть отца.
Лицо Каза переменилось, став серьезным.
— Я думал, что переступила это. Я думал, что случай с Ибенами изменил тебя?
Злость вспыхнула во мне, но я злилась не на Аллертона и его людей, что убили моего отца. Я злилась на Каза, на то, что он не видел меня.
— Изменил, — отметила я. — Не обращай внимания. Я не знаю, что говорю.
Мы повернулись к морю и молчали. Я вздохнула.
— Я бы хотела уйти когда-нибудь.
— И ты уйдешь. Может, со мной, с Эллен, или… кем-то еще. Я очень хочу, чтобы и ты нашла того, кого полюбишь, — сказал Каз.
— И узнав ее лучше, ты все еще чувствуешь к ней то же самое? — спросила я.
— Да, — сказал он. — Я не сомневаюсь в своем намерении жениться.
Когда я посмотрела в глаза Каза, то поняла, что долдна сделать. Бердсли говорил, что кровь рожденной с мастерством вернет магию в королевство… значит, я должна была дать Эллен свою кровю. А еще мне нужно было уходить. Пора отпустить Каза. Пора покинуть это место.
* * *
Перед ритуалом во дворце устроили пир, и я ела, сколько хотела. Годы голодовки научили меня ценить еду, когда она была, но если я и дальше буду получать ее свободно, то придется пересмотреть это. Не сегодня. Сегодня нужно было наесться так, чтобы лопнул живот.
Эллен и Каз сидели напротив друг друга и выглядели прекрасно. Линдон был рядом с Казом и постоянно перегибался через брата, чтобы взять куриную ножку, или вмешивался в его разговор с Эллен. Их соперничество было бы забавным, если бы не жестокость на лице Линдона.
Я сидела со слугами в странном платье, что, по словам Каза, «делало меня похожей на девушку». Оно было бледно-голубым, подчеркивало грудь — если бы было что подчеркивать — и собирало по полу пыль. Эллен сделала меня своей фрейлиной, моя работа началась бы после ее свадьбы с Казом. Я не смогла признаться, что собираюсь уйти еще до их свадьбы.
Когда заиграла музыка, многие придворные отправились танцевать. Пора было воплощать план. Я оттащила Эллен в сторону, чтобы поговорить без лишних глаз. Вне толпы она тут же переменилась в лице, а из глаз хлынули слезы.
— Что нам делать? Я не могу вернуть магию в королевство…
— Я знаю, как это сделать, — сказала я. — Я узнала о церемонии. Тебе нужно будет порезать руку и пролить кровь на землю.
— И как я это сделаю? — спросила Эллен, хватая меня за руку так крепко, что я побеспокоилась о костях.
Я передала ей маленький флакон своей крови. Ее глаза расширились от понимания.
— Ты наклонишься так, чтобы никто не заметил, а потом выльешь ее в землю, изобразив, что порезала руку церемониальным ножом.
Она кивнула.
— Такое возможно, — я собралась уходить, но Эллен потащила меня обратно. Ее острые ногти царапали мою кожу. — Как думаешь, мы правильно поступаем?
Я сжалась. О том же я спрашивала себя по пути в Цину. Слова Бердсли о крови преследовали меня. Мы обманем королевство, что решит, что у них всегда будет рожденный с мастерством наследник. А если я не смогу родить? Если Каз не полюбит меня, и ребенок родится в непонимании и давлении? Я не могла так поступить. Королевой становилась правильная персона, Каз проведет жизнь с любимой женщиной. А если я все же полюблю кого-то, то смогу продолжить род, у ребенка появится еще одно задание. Или миру придется обходиться без магии, потому что стоило мне подумать о другом варианте, как грудь сдавливало.
— Да, — сказала я.
По щекам Эллен потекло еще больше слез.
— А я вот не знаю. Я не знаю, смогу ли любить…
— О чем это вы шепчетесь за углом? — это был Линдон. Из-за него по моей коже побежали мурашки.
Эллен быстро вытерла слезы и отпустила мою руку. Она выпрямилась и вскинула голову.
— Я благодарю свою будущую фрейлину за дружбу. Она спасле мне жизнь, хотя я была жестока к ней в Хальц-Вальдене.
Линдон фыркнул.
— Ты была жестока? Поверить не могу. А точно не она? — он посмотрел на меня, словно я была мусором, прилипшим к его ботинку. Я ответила ему взглядом. — Я пришел попросить руки, моя леди. Я хотел бы сказать, что танцевал с рожденной с мастерством до того, как она стала принадлежать брату.