Не прошло, впрочем, и двух месяцев, как от былой его уверенности не осталось и следа. Экзамены он завалил, вернее, не выдержал высокого конкурса и точно побитый вернулся домой. Он не услышал ни одного слова упрека от родителей, но ему было стыдно смотреть им в глаза, стыдно было показаться на улице, где он мог встретить своих однокашников. Он заперся в своей комнате и больше недели не выходил из дому, пока мать осторожно не посоветовала ему взять себя в руки, не отчаиваться, подать документы, пока еще не поздно, в любой местный институт, хотя бы педагогический, иначе зря пропадет год или — еще хуже — могут взять в армию, и тут не поможет никакое вмешательство отца. Он не стал противиться ее просьбе, отнес документы в педагогический, довольно легко сдал все экзамены. Он даже подозревал, что отец приложил какие-то усилия, но не стал доискиваться, так ли это на самом деле, не возмущался, не бунтовал, как бы заранее смирившись со всем. Начал посещать лекции, со временем, может быть, и втянулся бы в новую для него жизнь, если бы в первые же дни случайно не столкнулся в городском сквере с одним из приятелей, с которым он иногда встречался на улице, у кинотеатра, на стадионе, когда бывали интересные матчи. Оказалось, что Иван Каргаполов тоже держал экзамены в педагогический, получил такую же сумму баллов, что и Андрей, но его не приняли. «Почему же тогда я прошел?» — удивился Андрей. «Не будь наивным, дружище! — приятель подмигнул ему. — Неужели не догадываешься? Впрочем, не думай, что я тебя в чем-то упрекаю! Ты сдавал честно, но при прочих равных условиях на чашу весов легло имя твоего отца! А я тоже уже устроился — подал заявление в военное училище». Щеки Андрея горели огнем, будто он получил пощечину. «Ну, хорошо, — сказал он, пересиливая подступившую тошноту. — Считай, что я больше не студент!» — «Брось, Андрей! — сказал Каргаполов. — Не играй в благородство! Я совсем не хотел тебя обидеть!» Андрей, не слушая его, быстро зашагал по скверу. Наутро он сходил в военкомат и попросил, если это еще возможно, направить его в военное училище. «Векшин? — переспросил военком. — А вы, случайно, не сын того Векшина, который…» — «Того самого! — невежливо оборвал Андрей. — Я поступил в педагогический, но в первые же дни понял, что это не дело для здорового мужчины!» — «А ваш отец в курсе?» — поинтересовался военком. «При чем тут отец? — Андрей пожал плечами, хотя едва сдерживался от раздражения. — Не он же собирается служить, а я! И если бы я стал спрашивать разрешения у папы и мамы, пойти ли мне служить в армию, то, по-моему, мне нечего было бы делать в училище! Вы не находите?» Он нарочно говорил грубовато и резко, чтобы понравиться военкому, и, кажется, добился своего — тот смотрел на него с любопытством и уважением. «Ну что ж, это похвально, что в наши училища идут по убеждению и призванию, а не потому, что провалились на экзаменах в институте. Больше того — вы оставляете институт ради училища. — Военком почесал мизинцем бровь, откинулся на спинку стула, торжественно помолчал. — Я больше всего ценю таких ребят. И сделаю все, чтобы вас приняли. Советую вам пойти в училище, которое расположено в нашей области, там у меня знакомый начальник, и я ему подбираю крепких молодцов! Я попрошу его, чтобы у вас в порядке исключения приняли экзамены. Желаю успеха!»