Однако сколько можно торчать у этого тоскливо нывшего, изливавшего свои жалобы столба? Андрей оттолкнулся от него и, чуть пошатываясь, вразвалочку двинулся на свет из дверей. У самого входа в клуб, за обшарпанными, беленными известью колоннами, он различил плавающие в темноте огоньки папирос, и ему снова до тошноты и головокружения захотелось курить.
— Выручай, ребята! Сигареты забыл в лагере! Дайте разок затянуться, а то помру!
Он подлаживался под деревенский говор, точно парни могли так лучше и скорее понять его, хотя чувствовал, что у него это получается фальшиво, но не мог уже остановиться — балагурил, посмеивался, цыркал сквозь зубы слюной и даже для вящей убедительности разок матюгнулся.
Кто-то протянул ему папиросу, выбив ее щелчком из пачки, щелкнула зажигалка, выпуская голубоватый огонек, и, пока Векшин с наслаждением вбирал в себя горьковатый дымок, чей-то голос протянул с гнусавой насмешливостью над самым ухом:
— Кури, с-су-ука! Кури, но к нашим девкам перестань шиться!
Он не сразу догадался, что эти слова относятся к нему.
— Это кто же сука? Я, что ли? — тихо спросил он и выпрямился, вглядываясь в смутно белевшие перед ним лица. — Кому я тут дорогу перебежал? Только давайте без трепа, по-честному!
— Не заводись, курсант! Не заводись! А то как бы завод быстро не кончился! — мрачновато перебил его тот же гнусавый голос — Ты лучше бы признался, чего к Дашке Свистуновой перестал бегать? У нее вроде постель мягкая, вся в пуховиках…
— Гы! Гы! Гы! — готовно загоготала жавшаяся к нему ватага парней.
— А какое тебе дело?
— Значит, есть дело, ежели спрашиваем! И ты не виляй, хвост на спину не закидывай! Прямо говори — почему Дашку бросил? Потоптал курицу в одном дворе и в другой перелетел? Свежинки захотелось?
— Какой свежинки? — внезапно осипнув, выдохнул Андрей. — И кто ты такой, чтоб меня допрашивать? Тоже мне следователь!.. Плевал я на тебя с высокой колокольни!
— А у нас колокольни нету! — выкрикнул кто-то из темноты и тут же спрятался за спины дружков.
— Да и слюны на всех не наберешь!
Выкрики становились все злее, парни как бы подзадоривали и подхлестывали друг друга, но снова заговорил гнусавый, и они притихли.
— Слушай, курсант! А если уши заложило, то прочистим! — В голосе гнусавого уже звучала угроза. — Запомни, в другой раз повторять не будем — отчаливай от Тоськи! Не для тебя это яблоко! Придет срок — сами сорвем! А ты чтоб забыл дорогу к ней…