— Ой, девчонки! Родненькие мои!
Она повисла на шее у Вари, расцеловала ее, кинулась обнимать Дашку.
Она уже была на пороге, когда Дашка, смеясь, остановила ее:
— Совсем обалдела, девка! Пиши свою телеграмму — мы и в долг поверим, потом занесешь!
— Спасибо, девчонки!
Она приткнулась к столику, положила перед собой голубенький бланк телеграммы, задумалась, сведя к переносью светлые бровки, и вывела решительно: «Приезжай жду твоя Тося».
— Забито на гвозди! — одобрила Дашка. — Не успеешь оглянуться, и он будет перед тобой, как лист перед травой!
Тосе показалось, что Варя порывается что-то сказать ей, но Дашка махнула на нее рукой.
— Ладно, ей не до нас теперь! Полетит сейчас по Белому Омуту — будто ей перо в одно место вставили!.. Много ли нам, бабам, требуется — лишь бы нам свистнули!
Она шлепнула Тосю пониже спины, подтолкнула коленом, и Тося, нисколько не обижаясь, а даже засмеявшись от избытка радости, выскочила на улицу и помчалась в сельсовет. Она застала Гуляева у себя. Он сидел на мягком диване и от нечего делать подшивал накопившиеся за два месяца газеты.
— Прошу с завтрашнего дня оформить мне расчет!
— А может, лучше с сегодняшнего! — Гуляев выкатил голубые, по-детски безоблачные глаза. — Вот сколь знаю тебя, а не могу привыкнуть к тебе, Черемушкина! Врываешься всегда, будто Белый Омут с двух сторон подпалили и никакого спасения уже никому нет. А на поверку выходит — и дымом не пахнет… Садись и доложи путем.
— Ознакомьтесь, пожалуйста, с этим документом! — Тося помахала голубеньким бланком телеграммы. — Тут все сказано…
Гуляев нацепил роговые очки, придирчиво и внимательно разглядывая листок.
— Кем тебе приходится этот гражданин?
— Пока никем, но как только он приедет сюда — мы зарегистрируемся!
Гуляев почесал переносицу, обиженно сложил губы, будто завидовал, что телеграмму прислали не ему.
— Не знаю, устроит ли это райисполком! — Его тугие, с малиновым румянцем щеки надулись от важности. — Я сам кадрами не распоряжаюсь, учти!..
— Не будь, Гуляев, бюрократом! — Тося не на шутку рассердилась. — Никогда не ожидала, что мне придется еще тебя уламывать.
— Не кипи зря, а то ноги ошпаришь!
Он взял бланк телеграммы, для чего-то повертел его в руках, потом машинально проткнул большой иглой, точно намеревался подшить его вместе с газетами, но Тося вовремя успела вырвать листок и выбежала из кабинета. На улице она быстро пришла в себя, успокоилась, потому что не верила, что кто-нибудь может задержать ее в Белом Омуте… Дома она затеяла большую стирку. Шаркая мокрым бельем по ребристой доске, она подсчитывала, когда Андрей может появиться в селе. Если самолетом, то через сутки, если поездом, то дня через два-три. Конечно, нужно прибавить время на сборы, на покупку билета, на всякие непредвиденные обстоятельства — он человек военный и не сам распоряжается своим временем, но и при этом он не потратит на все больше недели…
Но минула неделя, началась другая. Тося просыпалась среди ночи от любого шороха и стука, но напрасно — Андрей не появлялся. Она давно уложила в желтый фибровый чемодан выстиранные и выглаженные вещи, починила туфли, каждое утро бегала в сельсовет и препиралась с Гуляевым, который не давал ей расчета, тянул, точно надеялся, что она передумает. «Он не только бюрократ, но еще и дурак порядочный! — возмущалась Тося, а потом вдруг махнула на все рукой. — А черт с ней, и с зарплатой! Пусть подавятся моими грошами! Я от них не обеднею и богаче с ними не стану. Уеду так, без всякого разрешения. В тунеядцы меня не запишут, а к ответственности привлекать меня тоже не за что. Так что будь здоров, Гуляев!»
Но и после такого решения спокойнее на душе не стало. Она в сотый раз вынимала из сумочки смятый бланк телеграммы, внимательно вглядывалась, точно надеялась найти там что-то еще, кроме тех, легших на память, слов. И однажды вдруг доискалась, заметив, что на бланке не указан городок, откуда послана телеграмма. Конечно, это была явная описка, простая небрежность Вари или Дашки, но эта мелочь почему-то встревожила Тосю, и она побежала на почту, куда не заходила с того памятного утра.
— Привет, девчонки! — громко сказала она, становясь на пороге распахнутой двери. — Я чего хотела узнать — кто в тот день принимал мою телеграмму? Почему нету города, откуда ее послали?
Варя не ответила, остервенело выдергивая из гнезд коммутатора металлические штыри, и, отводя глаза, сердито закричала кому-то в трубку:
— А вы не тыкайте! Я вас не знаю!.. Сейчас соединю!