Позор нанесенного Польшей поражения глубоко подействовал на Красную Армию. В ближнем плане оно было болезненным унижением. Но в перспективе это стало стимулом для ее перестройки. Она дала повод для переосмысления, переобучения и перевооружения в течение двух последующих десятилетий. Она умерила политические амбиции маршалов и открыла партии дорогу к абсолютному контролю над армией. Тухачевский был ликвидирован, но он оставил после себя вооруженные силы, почти избавленные от иллюзий, но обладающие гибкостью и профессионализмом, которые поразили мир. Его боевые товарищи 1920 года, особенно Ворошилов, Жуков, Тимошенко и Чуйков, превзойдя все ожидания, отличились во время Второй Мировой войны.
Окончание польско-советской войны создало платформу, на которой создавалась новая дипломатическая система Восточной Европы. Инициативность французов, явно отсутствующая во время военной фазы, била ключом в сфере международных отношений. Однако ни один из недостатков, которые проявились в 1919-20 годах, вылечить не удалось. Сохранилось стремление западных демократий поддерживать своих восточно-европейских союзников словами, а не делами. Возможность Советской России к сотрудничеству с Германией не была спрогнозирована. “Большевистскому пугалу” было позволено заслонить собой все прочие опасности. Польша обрела ложное чувство собственной безопасности и собственной значимости. Сначала ее поощряли обходиться без посторонней помощи, а затем наказали за это. Во время очередного европейского кризиса 1938-39 годов все эти недуги вновь проявились. Польская “Вторая Республика” стала одной из первых и смертельных их жертв.
В течение всего межвоенного периода память о советском вторжении в Польшу служила укреплению значимости “большевистского пугала”. Антикоммунисты всегда могли сослаться на события августа 1920 года для приведения конкретных доказательств существования “Красной угрозы", которая в любой момент может возобновить свой поход на запад. То, что большевики попытались сделать однажды, они всегда могли бы попробовать повторить. Антифашисты, напротив, не могли сослаться на аналогичный прецедент, и их предупреждения о планах нацистов выглядели преувеличенными и надуманными.
В настоящее время польско-советская война остается неприятным событием в обеих странах, в которых о ней помнят лучше всего. Руководители Польской Народной Республики и Советского Союза по вполне понятным причинам избегают воспоминаний, которые могли бы повредить их установившимся братским отношениям. Они справедливо полагают, что такой своевольный народ, как поляки, может сбиться с пути, начав сравнивать свое нынешнее положение с мнимым золотым периодом независимости, минувшим пятьдесят лет назад. Советское правительство не хочет вспоминать о времени, когда бывшая провинция царской России отказалась присоединиться к советской семье и нанесла Красной Армии единственное неотмщенное поражение в ее истории. Нет нужды говорить, что такое проецирование событий прошлого на настоящее является чисто эмоциональным упражнением. Оно не имеет рациональной основы. Оно опасно просто потому, что пробуждает миражи и кошмары, которые невозможно будет сдерживать логическими доводами. В действительности, Польша Герека так же далека от Польши Пилсудского, как СССР Брежнева от Советской России Ленина. Польско-советские отношения стали совершенно другими во всех аспектах.
Поколение, принимавшее участие в польско-советской войне сейчас почти ушло. Многие пережившие войну 1919-21 годов погибли в еще более страшных событиях, происходивших в Польше и России через шестнадцать, восемнадцать и двадцать лет. За исключением нескольких неисправимых, в людях, которые еще живы, давно угасли страсти, когда-то бросавшие их в бой. Как и в случае всех войн, остается немногое. Заключительное слово дадим Исааку Бабелю, чья бесценная жизнь была бессмысленно уничтожена системой, которой он отважно служил: