Музыканты и балеруны стали всеми правдами и неправдами сбегать в Америку. Дочь самого Сталина сбежала следом! Опора государства — КГБ в лице своих генералов — и те стали драпать!
Вот и язык тоже. «Ракета», «мотор», «ковбой», «джинсы», «степ», «комбайн», «трамвай», «автобус», «троллейбус», «танк», «трактор», «трал», «мотоцикл», «нипель», «нокаут» — укоренились в русском языке, некогда великом и могучем. Все толще делался «Словарь иностранных слов» — и все менее иностранными они воспринимались.
Короче, американизм стал нормой жизни, которая всех уже достала. Жизнь была, пардон, ни вздохнуть ни пернуть. Им — «патриотизм», они — «выкуси»! Призывники так и говорили: «А чего с Америкой воевать? У них джинсы, рок, изобилие, свобода, проституция, наркотики, все продается — во жизнь!» То есть четвертый этап характеризовался как усилением внешнего давления в плане культурном, духовном — так и ослаблением социально-психологического иммунитета масс на фоне нарастающей политической оппозиционности режиму и недовольства материальными трудностями и социальными ограничениями.
Пятый этап (1986–1991) — плотина рухнула. Перестройка.
В страну хлынули персональные компьютеры. А все обеспечение на английском! Учи.
Стал свободным выезд за границу. А на каком языке там объясняться?! Везде английский. Учи.
Валом ввалился дешевый халтурный импорт. А все надписи — опять на английском! Учи!
Интуристы к нам поперли. А им сувениры втюхать надо! С них в отеле бабки снять надо! В кабаке обсчитать, в тачке покрутить! Английский — учи!
Бизнесмены, мать их, совместные предприятия делать стали. А та-то сторона русского не сечет! Английский — учи! Накупили факсов, пооткрывали курсов, наиздавали самоучителей, и плодящиеся быстрее крольчих секретарши защебетали, сучки, опять по-английски!
Турист баксами богат! Наш беден! Так что? Этикетки по-английски, меню, ценники, таблички — все в расчете на прибыль побольше.
А наверху? А наверху? «Парламент», «президент», «спикер», «мэр», «консенсус», «референдум»!
Господа! Товарищи! Оппоненты! Позволю себе напомнить, что язык — это главная опознавательная система «свой — чужой». По принадлежности к языку мы идентифицируем себя в первую очередь: кто мы такие, с кем мы, мастера культуры.
Надо же понимать! Англоамериканский язык гораздо агрессивнее русского — в нем в 2,2 раза больше жестких ударений на единицу объема текста: наш журчит, как полноводная река, а ихний стучит, как автоматическая винтовка в мозги. У него многовековой опыт экспансии: Индия, Африка, Австралия, Канада, Новая Зеландия. Это язык опутавших мир глобалистов, так конечно он более развит, что в нем в 3 раза больший лексический запас, чем в нашем. У него на всех материках огромный материальный базис и военно-стратегический потенциал, а еще плюс контроль над мировой нефтью арабов и лицемерные подачки голодающим. И он захватывает позиции.
В этом свете становится ясно, под чью музыку станцевали маленькие лебеди чайковское озеро агонии ГКЧП. И август 91 обозначил последний, пятый, этап. Как пророчествовал поэт: постройки крепкие падут, святыни рухнут, и уроды повяжут руки нам у входа, и вырвут грешный мой язык, и челн под сердце вам задвинут, свободу вашу отберут и изобилие дадут, и это будет вери гуд!
Сначала миллионы бутылок «Coca-Cola» посыпались на нас, как «коктейль Молотова» на растерявшуюся танковую колонну. Реклама «Coca-Cola» цвета крови закрепилась на верхушках центральных зданий Москвы. Ковбои из «Marlboro» прискакали на все фасады. Небритые «tough guys» в бутсах «Camel» притопали следом, дымя сигаретами «Camel». Спеша подкормить эту ораву, катерпиллером пригреб свои булочки-котлетки «McDonald’s» и завалил весь центр. «Pizza-Hut» уже втискивалась в щели. «Beer» и «Pepsi-Cola» совали вам в глаза и в рот.
Глянцевый «Cosmopolitan» рекламировал модные бутики и парфюмы. Топ-модели ждали очереди на casting, а промоутеры предпочитали heavy metal. Office’ы «Playboy» и «Penthouse» нанимали дизайнеров — печатать постеры с soft porno.
Парламент достиг consensus’а, и не long, совсем не long оказался way до Типерери! «Lincoln Town Car» и «Grand Cherokee» jeeps покатили по нашим streets и parkings у подъездов «Casino». А в squares валялись на траве narks и сосали drinks!
Call girls брали cash, и все хотели заработать bucks. Killer стал good business! Racket процветал. Businessmen нанимали body-guards.
А президент drinked in residence. And работал с documents in дача.
И страна crushed and separated. Ваучерз не были понятны for people.
It was not easy, ox нет! The life сделалась very, непереносимо hard для простых people. People have not any money — ни копейки!
Gunmen shot on the streets! Gangster power takes victory!