— Когда опасность грозит, — бестолково повторила я, делая вид, что так и хотела сказать.
Должно быть, этот Джефф был для меня кем-то важным, ведь кроме его, я ничьих имен не вспомнила… И как же вспомнить что-нибудь хоть сколько-нибудь полезное? Например, собственное имя, для разнообразия? Нет ответа. Даже мудрый эльф, живший тысячи лет, не смог дать мне его. Выкинув из головы эти мысли, я обнаружила, что совершенно неприлично и невежливо пялюсь на Торина, притом находясь с ним до опасности близко, ведь он так и держал мой локоть. То есть, это со стороны могло бы показаться, что пялюсь, на самом-то деле я о своем думала! Торин не менее невежливо, да еще и с усталым раздражением во взоре, пялился на меня.
— Мы выходим с рассветом, — объявил он.
А затем потащил меня дальше, видимо, в те комнаты, что отвели для всех участников похода эльфы. Издалека мы услышали смех и какой-то треск. Боже мой, да эти охламоны развели костер! Вот дают. Мы с Торином подошли к веселому гномьему собранию, он объявил, что можно попробовать поспать, хоть времени и осталось мало, и куда-то ушел. Гномы уставились на меня.
— Ты не думай, — неожиданно заговорил Балин, — что он относится к тебе так уж плохо. Просто он немного… погорячился, когда прогнал тебя.
Погорячился? Выгнал без еды и воды – это погорячился? Вслух я предпочла ничего не говорить.
— Между прочим, он собирался потом тайком отправить меня, чтобы передать тебе твои вещи, — проворчал Двалин.
— Но вот, чтобы ты возвращалась, он не хотел, — честно сказал Кили.
— А Бильбо? Он сам решил пойти за мной? — спросила я, это действительно было для меня важным.
Кили и Фили переглянулись.
— Он чуть ли не налетел на Торина с криками, — сказал Фили.
— Возмущался так, — добавил Кили.
— А Торин велел ему убираться тогда, — продолжил Фили.
— А Гэндальф велел прекратить им обоим, и тут появился этот… Радагаст Бурый, на кроликах, — вторил ему брат.
— В смысле, в упряжке кролики были, — вступил в разговор Бофур.
— Ага, росгобельские, — хихикнул Кили. — Он поговорил о чем-то с Гэндальфом, а потом забрал с собой Бильбо, и они отправились тебя искать.
— Интересно, где-то теперь Бильбо, — протянула я.
Неожиданно Кили хлопнул себя ладонью по лбу и завозился.
— Ой, забыл совсем! Держи, это тебе, — он достал из стоящей рядом котомки сверток черной кожи и протянул мне. — Гэндальф их два нашел, и один достался Бильбо. А второй он велел придержать. Наверное, он уже тогда знал, что ты вернешься. Он же волшебник.
Я развернула кожу и увидела короткие, едва ли сантиметров сорок, ножны, из которых торчала длинная рукоять… меча? ножа? кинжала? Я осторожно, чуть ли не с благоговением вытащила клинок из ножен. Тонкий, легкий, но восхитительно острый.
— Эльфийский клинок, — пояснил Балин. — Гэндальф сказал, он будет светиться голубым светом при появлении орков и гоблинов.
— Я не умею… — только и могла шепнуть я.
Не умею, не умею, да только клинок был так красив, что я знала, никому не отдам, даже если и не смогу ничего с ним делать.
— Ничего, научишься, — грубовато сказал Двалин.
Глава пятая. Лучше гор могут быть только горы, от которых ты далеко
— Бофур, а скажи, какие они? — я с замиранием сердца перепрыгнула через расщелину в скале. — Ну, женщины-гномы?
Гномихи? Гномки?
Бофур широко улыбнулся, расправил согнутым пальцем свои роскошные усы и даже приосанился.
— Существует мнение, что у гномов вообще нет женщин, — недовольно проворчал Глоин, шедший позади Бофура. — Как будто мы рождаемся из камня где-то глубоко под землей, во тьме! А я, между прочим, женат! И Бофур, вот, тоже.
— Так какие они, ваши женщины? — вернула я не на шутку разошедшегося гнома к теме.
Да, после встречи с ослепительно-прекрасными эльфами (ах, Линдир и его сияющие синие глаза) я была намерена выяснить идеалы женской красоты у моих спутников. На эльфиек они не обратили внимания. Так кто же? Кто?