— М-мерз-с-ское мясо, — шипела и урчала тварь, сидящая, сгорбившись на камне, посреди озера, у нее явно наступило время обеда. — Голлм, голлм! Тс-с-с-с, моя прелее-с-сть, больше все равно ничего нет.
Или есть, в ужасе шепнул мой внутренний голос. Сердце понеслось галопом, в горле образовался ком. Пожалуйста, пожалуйста, пусть эта тварь меня не заметит!
— Или есть…
Увидел! Пропала! Дрожащие ледяные пальцы сомкнулись вокруг рукояти так крепко, что стало больно. Кончик клинка задрожал. Я переступила с ноги на ногу, и тут прямо передо мной возникло это… это существо. Скользкое, бледное, с огромного черепа, покрытого склизкой даже на вид кожей, свисали, словно водоросли, жалкие остатки волос, огромные глаза, как плошки, злобно сверкали, тонкие ручки и ножки, какая-то засаленная тряпка обмотана вокруг костлявых бедер. Существо зашипело на меня. Я взмахнула клинком.
— Не трогай меня, — вырывался из моего рта слабый шепот. — Не подходи, я бешеная!
— Кто это, моя пре-елесть? — оно разговаривало само с собой. — Не гоблин-с, не-ет. Кто оно?
— Я… я… из Шира, — в горле пересохло, в голове по-прежнему шумело, я хотела сказать, что живу у хоббита Бильбо Бэггинса, но с губ сорвалось только хриплое, — Бильбо Бэггинс… х-хо-б-бит.
Кажется, я сейчас потеряю сознание. Существо медленно двинулось на меня. Передвигалось оно на четвереньках, как собака.
— Что еще за хоббит? — озадачилась тварь. — Гоблин-сы сухие, жесткие, моя пре-лелесть, мыш-шши пищат, так противно пищат, наши ушки болят… А хоббит-сы? Они вкусные?
— Я невкусная! — неожиданно для самой себя завопила я, моментально сорвав голос. — Не подходи! Не трогай!
Хрипя и размахивая клинком, я уперлась спиной в камень, ощущая, как слабеет, меркнет сознание. Нет! Не сейчас, прошу! Не надо! Он меня съест, если я упаду в обморок! Тварь противно скалилась, сверкала глазами и тянулась ко мне руками, пытаясь при этом не задеть клинка. Я махнула так сильно, что все-таки попала этой гадости по ее скользкой лапе, но не отрубила, а лишь поцарапала. Тварь зашипела, засвистела, прижимая лапу к груди, падая на каменный пол и дрыгая ногами.
— А-а-а! Жжется! Эльфийская сс-сталь! Больно, нам больно!
Клинок уже плясал от дрожи в моих руках, но я его не опускала. В воздухе разлился едва заметный металлический запах… Кровь! К горлу подкатила тошнота.
— С-с-с, за что он так с нами? Зза что, моя прелее-сть? — плаксивым тоном бормотала тварь. — Мы не сссделали ничего плохого…
— И-из-вини, — пробормотала я.
Все, совсем с катушек слетела, констатировал внутренний голос и добавил, что пакует чемоданы и улетает на юг. Тварь подскочила и уставилась на меня своими плошками-глазами. Их жуткое мерцание заставило резко вздрогнуть.
— Оно извинилось перед нами, моя прелесть? — почти нормальным голосом, только с жутким присвистом, спросила тварь. — Оно перед нами извинилось?
Я хотела было что-нибудь добавить, пока мужество снова не сбежало от меня. Или глупость, не знаю, что именно это было. Но тут лицо твари изменилось, в глазах снова появилась злоба. И изо рта у него вырывались уже другие слова.
— Оно хотело убить тебя! Съедим его! Голлм, голлм!
Тварь кинулась на меня, я каким-то чудом отскочила в сторону и, не выдержав тяжести плаща, покатилась по камням, по счастью, не выпуская из руки клинка.
— Нет, нет! — натужно хрипела я сорванным голосом. — Не надо! Я хочу домой!
Пожалуйста, пожалуйста, пусть это все закончится! Пусть! Я, полулежа на камнях, выставила клинок вверх, и стала ползти от надвигавшейся на меня твари.