— Несси! Несси, очнись!
Я резко открыла глаза и шарахнулась от склонившегося ко мне Кили.
— Что случилось? Плохой сон? — заботливо вопрошал он, одновременно щупая мой лоб, видимо, решил, что у меня температура. — Ты так кричала, как будто тебя режут! Я так долго не мог тебя разбудить!
— Да, плохой сон, — меня даже слегка потряхивало. — О, еда!
До моего носа донесся дивный аромат жареного мяса, рот наполнился слюной, желудок отозвался пронзительной руладой. Я выкинула жуткие языческие ритуалы из головы, заткнула внутренний голос и немедленно получила порцию жареного кролика. Глядя на то, как жадно я ем, Кили, Фили и Бофур рассмеялись. А что бы сказал Бильбо! Он бы, пожалуй, принял меня за гнома с такими-то манерами. Но есть так хотелось, так хотелось, что думать о манерах было некогда.
— А что тебе приснилось? — вдруг поинтересовался Гэндальф.
Наверное, он подумал, что это может быть что-то из той жизни, которую я не помню, и поэтому спросил. Но рассказывать то, что мне на самом деле снилось, мне совершенно не хотелось. Я украдкой оглядела всех гномов сидящих вокруг костра, и, увидев Торина, спокойно жующего мясо, быстро отвела взгляд.
— Не помню точно. Какой-то кошмар. Прямо-таки ужас.
Поев, все стали такие умиротворенные, разморенные, тут же захотелось спать. Даже у Торина как-то смягчился взгляд, от чего он не выглядел таким уж грозным и хмурым.
— А почему бы тебе не рассказать нам, как ты спаслась от гоблинов? — вдруг предложил Двалин. — Нам всем очень интересно.
Гномы согласно зашумели. Я глубоко вздохнула, и начала рассказывать с того самого момента, как упала с круглой каменной площадки, огороженной костями. Бомбур виновато вздохнул. Я легонько прикоснулась к его руке и улыбнулась. Я говорила о драке, которую слышала в темноте, о странном существе по имени Голлум, о загадках и о том, как умирала от ужаса, боясь, что не отгадаю. Только о кольце я почему-то умолчала. Машинально сунув руку в карман бриджей, я потрогала теплый металлический ободок. Гэндальф внимательно следил за мной. В мою голову закралось подозрение, что он все знает… ну, или догадывается…
— А как ты тогда от него сбежала? — спросил Бофур. — От этого Голлума.
— А зачем мне было сбегать-то? — молясь, чтобы покрасневшие щеки не выдали мою ложь, парировала я. — Мы условились, что, если я выиграю, он меня проводит к выходу. И я выиграла. Он и проводил. Вот так-то. И с гоблинами мне не довелось встретиться. Что меня ооочень радует.
Вокруг уже начинало темнеть. К скалистому уступу, где находилось самое большое орлиное гнездо, и, собственно, расположились мы, подлетел один из орлов. Да, эти птицы оказались все-таки орлами.
— Мы благодарим тебя за то, что ты и твои храбрые птицы помогли нам в трудную минуту, — торжественно заговорил Гэндальф с орлом. — Можете ли вы помочь нам в последний раз и перенести как можно ближе к Одинокой горе, что лежит на Востоке?
Птица заклекотала что-то непонятное мне и гномам, зато очень даже понятное Гэндальфу. Волшебник сдержанно кивнул.
— Что ж, в таком случае, мы будем вам очень благодарны, если вы отнесете нас куда-нибудь, на ваше усмотрение.
Орел добавил что-то еще и улетел. Гэндальф обернулся к нам:
— Они не могут отнести нас туда, где поблизости имеются людские поселения, потому что опасаются реакции мирных жителей. В орлов могут начать стрелять из луков, а мне бы не хотелось причинять этим мудрым птицам дополнительные неприятности. Так что завтра утром нас унесут дальше в горы, туда, откуда будет удобно спуститься в долину. Там я провожу вас к одному моему знакомому, может, он сумеет помочь, ведь у нас не осталось ни провизии, ни поклажи, ни пони, чтобы продолжать путь. А затем… затем, возможно, мне придется вас покинуть.
— Но как? — одновременно вскричали Кили и Фили.
— Гэндальф, почему? — воскликнул Ори.
Гэндальф лишь хитро улыбнулся.
— Не стоит волноваться раньше времени, ведь пока я никуда не ухожу.
Глава седьмая. Короткая передышка
— Да, конечно, ты трусиха, — рассуждал Джефф. — Ты боишься темноты, пауков, высоты, разбойных нападений, террористов, маньяков… Но одного у тебя не отнимешь — то, что любишь, ты защищаешь отчаянно. Есть в тебе какая-то… самоотверженность. Ты умеешь думать вначале о других, и лишь затем о себе. Да, это может быть сразу и незаметно. Да, на первый взгляд, ты всего лишь маленькая девочка, погрязшая в своих мечтах и фантазиях, наивная и глупая, не от мира сего. А, знаешь, у сильных мужчин иногда бывает такая тяга — беречь маленьких глупеньких девочек и защищать. От всего и всех. Знаешь… я именно такой. Я хочу тебя беречь.