— Его зовут Беорн, — продолжал Гэндальф. — Он может менять шкуры.
— Оборотень! — воскликнула я, выудив это слово из своего капризного подсознания.
— Верно, — бросив на меня быстрый взгляд из-под кустистых бровей, подтвердил волшебник. — Иногда он бывает огромным медведем, а иногда и косматым, чернобородым человеком. Он хозяин этих мест, разводит пчел, лошадей, и прочих животных. Я думаю, если все пойдет хорошо, мы сможем рассчитывать на его помощь. Главное, запрячьте подальше свое гномье упрямство, и делайте так, как я скажу, и никак иначе.
Гэндальф со значением поглядел на гномов.
Солнце припекало все сильней, а дорога все не кончалась. Наконец, когда я поняла, что сейчас просто упаду, если мы не сделаем привал (а кто думал, что идти пешком проще?), Торин объявил, что недурно бы было поесть. Мы остановились на небольшой, зато идеально круглой поляне.
— Кили, может, ты настреляешь какой-никакой дичи? — обратился Торин к племяннику.
— Ни в коем случае! — тут же вмешался Гэндальф. — Мы уже во владениях Беорна, и убивать здесь животных неразумно.
— Хорошо, — с раздражением в голосе согласился Торин. — Тогда, Фили, Кили, Бофур, поищите каких-нибудь ягод, съедобных корней, или еще чего-нибудь в этом роде.
Грибов можно было точно не искать, Гэндальф на мой вопрос ответил, что сейчас для них не сезон, да и погода неподходящая была. А что еще едят в лесу? Орехи? Ягоды? Собранную мной ежевику мы давно съели прямо на ходу, ее было немного. Вернувшиеся гномы развели руками. В конце концов, это ведь гномы, откуда им знать, какие корешки можно есть, а какие нельзя? Впрочем, Кили притащил каких-то синеватых ягод среднего размера и показал их остальным. Гномы есть их отказались. Тогда он отдал их мне.
— А почему бы тебе не попробовать, Бомбур? — поинтересовалась я, вертя в руках одну такую ягоду.
— Благодарствую, не люблю ягоды, — заявил противный гном.
Кили из-под своей вечно лохматой челки смотрел на меня так жалобно, но я неосознанно потянула ягоду в рот.
— Мне кажется, это дикая слива, — несчастным тоном произнес молодой гном.
— А мне кажется, это какая-то гадость, — в кои-то веки не согласился с ним брат, и стал внимательно следить за моей реакцией.
Я раскусила ягоду. Во рту все чуть ли не онемело от предельно кислого вкуса. У меня из глаз едва не брызнули слезы. Кили и Фили неотрывно глядели на меня.
— О-ч-чень вкусно, — сглотнув чуть ли не литр слюны, пролепетала я.
Просто у Кили был такой несчастный вид… Ну как сказать ему, что он притащил какую-то гадость? Молодой гном обрадовался и протянул руку:
— Дай, тогда я тоже попробую!
Ой! Это мы так не договаривались!
— А можно я их все съем? Что-то кушать так хочется! — беспечно воскликнула я.
Кили, кажется, заподозрил что-то неладное. Он подозрительно посмотрел на меня. Мысленно простившись с жизнью, я запихнула в рот следующую ягоду целиком, и попыталась проглотить не жуя. Маневр не удался, и рот снова наполнили кислый вкус и литры слюны. Кили стоял и смотрел, как я одну за другой съедаю все ягоды, которые он принес. Уф, надеюсь, моя смерть будет не очень мучительной. А, может, это и правда дикие сливы? Ну, просто кислые такие? Ага, как же, откликнулся ехидный внутренний голос.
Поняв, что ничего особенного поесть не удастся, гномы решили отправиться в дальнейший путь. Выйдя из лесу, мы попали на великолепную цветочную поляну, простиравшуюся насколько хватало взгляда. Над цветами и разнотравьем летали здоровенные пчелы. Я таких больших никогда не видела, честное слово! Такая ужалит, и мало точно не покажется.
— Скоро уж и дом Беорна, — пояснил Гэндальф. — Это его пчелы. Больше вы нигде таких не увидите.
И то верно. Кили шепнул мне на ухо, что на таких можно упражняться в стрельбе из лука. Они все ж таки меньше, чем птицы. Дальше мы вышли к цепочке кряжистых раскидистых дубов и длинной живой изгороди из кустов терновника. Тут Гэндальф остановился и объявил:
— Все сразу мы не пойдем, Беорн не любит наплыва неожиданных гостей. Поэтому будете подходить по двое, через каждые пять минут. Запомнили?
Взгляд волшебника остановился на Бомбуре.
— А ты пойдешь последним.
Бомбур, пожалуй, и за двоих сойдет. Гэндальф кивнул мне, и мы вдвоем пошли вдоль изгороди, в поисках калитки. За большой деревянной калиткой и терновой изгородью скрывался благоухающий сад, и обширная пасека. Из ульев вылетали целые стайки пчел. Или у пчел это не стаей называется… Короче, много пчел вылетало из ульев и столько же влетало обратно. Тут и там виднелись деревянные крыши каких-то построек, утопающих в зелени и цветах. Мы с Гэндальфом ступили на широкую дорожку, ведущую к виднеющемуся вдали дому. Там, во дворе, кто-то был. Я смогла рассмотреть этого кого-то только когда мы подошли достаточно близко, зрение подводило. Это был высокий мускулистый мужчина, лицо которого заросло черной курчавой бородой чуть ли не до самых глаз. В руках он держал топор, до нашего появления он, судя по всему, рубил дрова. Рядом с мужчиной стояла статная красивая лошадка нежно-кремового цвета. Мужчина, рассмеялся, увидав нас с Гэндальфом.