Гномы чуть ли не хором заверили доброго оборотня, что больше нам ничего не надо, и сделанного уже много, и вовек они не смогут отплатить, и т.д., и т.п.
Так что я спокойно вздохнула, получив возможность еще одну ночь спать под крепкой крышей, и не бояться каких-нибудь нападений и приключений. Если, конечно, Кили опять не понесет куда-нибудь. Я посмотрела на него и едва успела заметить, как он поспешно отводит свой взгляд, с преувеличенным вниманием уставившись на Торина. Хмм… А, ладно.
Ужин был не менее сытным, чем завтрак и обед. Затем Беорн велел своим волшебным животным принести музыкальные инструменты, и спросил у гномов, умеют ли они играть, и не возражают ли против хорошей песни? Гномы радостно загалдели, и бросились разбирать инструменты. Фили и Кили выбрали свирели, Ори, Дори и Нори — флейты, Бофур — кларнет, Бомбур с довольной улыбкой взял барабан. А вот это для меня уже было подобно чуду!.. Торин тоже собрался играть! Он задумчиво провел пальцами по золотым струнам ручной арфы, и они зазвучали — мягко, нежно, печально. Ни за что бы ни подумала, что Торин может играть. К тому же — на арфе.
Конечно, я уже слышала пение гномов, но это… Песня, которую они сейчас запели, была такой же щемяще-грустной, как и та, что звучала в домике Бильбо на гномьем языке. И при этом в музыке слышалась недюжинная сила. И боль.
— За хладных Мглистых гор хребет
Веди нас, утренний рассвет,
В провалы нор и рудных скал,
Где брезжит кладов тусклый свет, — начал Торин.
— В благие дни времен седых
Пел молот в искрах огневых
А гномы чары мастерства
Творили из трудов своих:
Луч солнца и луны играл
В огранке камня и блистал
Звездой искристый самоцвет,
Когда в кулоны попадал,
Венец огнем дракона рдел,
И ярый дух в мечах горел,
Сверкали золота холмы
И серебра блеск не мутнел, — подхватил Балин чуть дрогнувшим голосом.
— Напевный голос арф звенел,
Но горек песенный удел:
Ни эльф, ни человек тех дней
Не знал, о чем народ наш пел.
Рев вихрей, вой в часу ночном,
Плач сосен на холме крутом
Глушил и с треском пожирал
Огонь в неистовстве своем, — продолжил Бомбур.
— И город в доле был сожжен
Под тяжкий колокольный стон,
И разбегались все вокруг —
Не знал пощады злой дракон.
Гора дымилась под луной,
Погибли гномы в сече той.
Немногие тогда спаслись,
Покинув бегством край родной.
Пройдем мы сквозь подгорный мрак,
Сквозь хлад и мглу и через страх,
Но арфы, золото и дом
Вернем — и да погибнет враг! — завершил песню Торин.
Беорн одобрительно кивнул.
И как у меня наглости-то хватает ныть и стонать, сетовать на это нежданное приключение? Все, решено, больше не буду. Неожиданно Кили подмигнул мне, и вывел веселый свист.
— И то верно, давайте танцевать! — воскликнул Двалин.
Да, потрясение за потрясением! Двалин и танцы?! Гномы заиграли что-то веселое и быстрое, а я не успела опомниться, как Двалин схватил меня за руку и втянул в разудалой танец.
На рассвете мне не хотелось вставать. Мне не хотелось покидать гостеприимного оборотня, не хотелось идти в место со страшным названием Лихолесье, и вообще ничего не хотелось. Более всего мне не хотелось взбираться на пони. Нет-нет-нет! Пусть у Беорна и особые пони, волшебные, умные и всякое такое, но я все равно до дрожи в коленках их боюсь! Заметив мою реакцию, Кили предложил снова ехать в седле с ним. Я подумала да и согласилась. Хоть кто-то еще страховать меня будет, на случай падения.
Мы сердечно простились с хозяином, и направились своей дорогой.
— Думаю, доберемся дня за два, — сказал Гэндальф. — На ночь сделаем остановку.