Через некоторое время над пламенем факелов собрались тучи огромных серых мотыльков. Бофур, бормоча себе под нос что-то явно непечатное, отмахивался от них свободной рукой. Мотыльки улетали, задевая других гномов за головы, и возвращались снова. Хорошо еще, что они не кусались. Когда две здоровенные стаи таких вот мотыльков почти заслонили от нас пламя факелов Кили и Фили, Торин приказал оставить только один факел, а остальные потушить. Теперь в мои обязанности входило отгонять мотыльков от Бофура и его факела, чем я без большого удовольствия и занялась.
Наконец, когда стало совсем темно, колеблемый непонятно откуда берущимися порывами легкого ветерка круг пламени стал уже, и идти вперед было невозможно. Ничего не было видно за пределом круга красновато-оранжевого пламени. Совершенно ничего. Только глаза светились в этой тьме. И лес потихоньку оживал. Отовсюду начали доноситься шорохи и страшные, скрежещущие крики. Меня передернуло, когда я услышала такое в первый раз. Даже не хочу знать, ЧТО за тварь их издает.
Мы стали располагаться на ночлег прямо посреди тропы. Бифур разжег костер. Бомбур принялся освежевывать подстреленную Кили белку. Я отвернулась от этого тошнотворного зрелища. Когда белка, закрепленная на прутике, оказалась над костром, стало еще хуже. Она издавала просто отвратительный запах! Омерзительный! Многие гномы кривили носы.
— Что-то я уже не уверен, что это можно есть, — пробормотал Кили.
— А ты попробуй, — коварно предложила я, вспомнив ягодки, которые мне пришлось жевать, потому что этот садист не отводил от меня бдительного взгляда.
Гном почти испуганно уставился на меня.
— Бомбур готовит, вот пусть он и пробует, — попытался спастись Кили.
Но нет, месть моя страшна! Я собственноручно протянула прутик молодому гному и уставилась на него с невинным выражением на лице. Кили изобразил щенячьи глазки, но я была неумолима! Тогда он с несчастным видом поднес мясо ко рту. Откусил маленький кусочек… Пережевал… Гномы во главе с Торином внимательно следили за его реакцией. На лице Фили было написано благородное желание кинуться к брату и помочь. Однако кидаться он не спешил. Да и чем помочь-то? Проглотить, что ли, за него?
— Ой, — шепнул гном, со всей силы зашвырнул прутик с тщедушным тельцем белки далеко за пределы тропы и, вскочив, отошел от нас и начал сплевывать все, что было у него во рту. — О, какая гадость! Какая отвратительная, мерзкая…
Послышалось несколько непереводимых идиом, которые я не поняла, но, судя по еще больше помрачневшему Торину, Кили еще предстоит воспитательная беседа на тему: «Кто тебя этому научил?». Кили, не подозревая, что ему грозит, взял мех с водой и принялся полоскать рот. Торин уставил прямой грозный взгляд на Фили. Фили сделал вид, что его страшно интересует его собственный кинжал.
— Значит, будем пока есть то, что дал Беорн, — весело заключил Бофур и достал из своей котомки орехи. — Кили, ты будешь? Или тебе на сегодня хватит?
Молодой гном пробурчал что-то. Удивительно, как ему это удалось сделать ртом, полным воды. Впрочем, вода частично пролилась на рубашку.
— Дори дежурит первым, — объявил Торин и велел всем укладываться спать.
Костер, на который собрались целые стада мотыльков (иначе ЭТО не назовешь, какие там стаи, о чем вы!) и стали подтягиваться летучие мыши, решили затушить.
— Тропа не такая уж и широкая, — Торин неожиданно уставился на меня с каким-то непонятным выражением в глазах. — Придется лечь плотно, близко друг к другу.
Мне захотелось глупо захихикать. Ну, что ты за дурочка такая, устало вздохнул внутренний голос. Да ну тебя, ответила я ему. Я, может, всю жизнь мечтала поспать в компании тринадцати гномов. Раньше таких проблем не возникало, все-таки, везде, где мы отдыхали, места было достаточно. А тут… Я выбрала себе место с краю, рядом с Балином. Он у нас гном почтенный, убеленный сединами, авось, как-то мы с ним эту ночь переспим.
Гномы засопели очень быстро. Кажется, и пяти минут не прошло, хотя определять тут время было тяжко. А мне не спалось. Мне было страшно, холодно и, почему-то, одиноко. Неожиданно опять вспомнилось, что память моя изволит почивать непонятно где, да и уснула непонятно на сколько. Я до сих пор не знаю, кто я такая, сколько мне точно лет, где я живу, кто такой Джефф… Впрочем, Джефф… Я украдкой коснулась обручального кольца. Да, Джефф. Ох.