Тем временем гномы исполнили издевательскую песенку про любовь Бильбо к порядку и, параллельно, как ни странно, умудрились все вымыть и убрать. Посуда так и летала по всей норе!
— Нож тупи, ложки гни,
Бей бутылки, пробки жги,
Блюда разом сильней о пол
Бильбо Бэггинсу назло!
Скатерть рви, жир на ковёр,
Мусор кидай на постель ему,
В кладовке скорей молоко разлеееееей,
Бей бутыль вина об дверь!
В кувшины кипящих углей накидай,
Там растолки и потом помешай,
Если они не разбились, то знаааааааай,
Доставай и по полу катай!
Бильбо Бэггинсу назло!
Гномы дружно рассмеялись, глядя на наши с Бильбо вытянувшиеся лица. Тут раздался решительный стук в дверь.
— А вот и он, — выпустив длинную трубку изо рта (как здесь все любят курить!), объявил Гэндальф.
Медведь пришел, подумала я. Сейчас сядет на норку и раздавит нас всех. Ну и глупости в голову лезут!
В прихожей Гэндальф познакомил Бильбо с последним из прибывших гномов, назвав его Торин Дубощит. Если б не излишняя мрачность, цены бы ему не было, прям романтический герой, и только. Темные, длинные, волнистые волосы, чуть разбавленные серебряной сединой, темные глаза, мощная фигура. И в каждой черте его лица было нечто эдакое — серьезное, суровое, непреклонное.
— И какое же оружие вы предпочитаете? — несколько невпопад спросил этот самый Торин. — Меч, секиру?
Растерявшийся было Бильбо попытался перевести все в шутку:
— С вашего позволения я недурно кидаю каштаны.
— Я так и знал, — мне почудилось усталое раздражение и толика презрения в голосе гнома. — Он больше похож на торгаша, чем на вора.
Торин Дубощит скинул мне на руки свой тяжелый плащ, подбитый мехом, прошел в столовую, поздоровался со всеми и уселся во главе стола. Я привычно сложила плащ на гору верхней одежды всех остальных гномов, которая громоздилась на большом сундуке, и принесла опоздуну кружку эля вместе с весьма скудной едой. Сам виноват, приходить надо было раньше. Утолив голод и жажду, Торин, естественно, тоже спросил, кто я такая и что здесь делаю. Бильбо, забившийся в темный уголок, в котором до этого пыталась спрятаться я, ничего не ответил. Я посмотрела на Бильбо, поняла, что помощи от него не дождешься, и перевела взгляд на Торина. Гном, мрачно глядя исподлобья, ждал ответа на свой вопрос.
— Эээ… племянница я старинного друга отца мистера Бэггинса! — одним махом выпалила я и схватила опустевшую кружку и тарелку. — Разрешите тарелочку унести!
Возвращаться в столовую я не стала даже после того, как помыла посуду, из которой ел Торин. Мне было неуютно там, в этой столовой, полной гномов. Да еще этот Гэндальф, который так подозрительно на меня косится. Однако и в кухне мне было прекрасно слышно, о чем говорит честная компания. Я немного высунула любопытный нос, чтобы видеть, кто говорит.
— Ну что там было? Они все пришли? — раздался голос самого старого из гномов, чьи волосы и борода были белее снега.
— Да, послы всех семи королевств, — отвечал Торин.
— И что гномы Железных холмов? Даин с нами? — тут же поинтересовался зверского вида гном с лысой головой.
— Они не придут, — с плохо скрытым разочарованием произнес Торин. — Мы затеяли этот поход, нам и идти.
— Вы что, уже уходите? — радостно встрепенулся Бильбо.
— Бильбо, дорогой мой, нельзя ли здесь прибавить света? — обратился к нему Гэндальф.
Откуда-то из складок своего серого плаща Гэндальф достал сложенную в несколько раз желтоватую бумагу. Он разложил ее на столе. Мне из кухни не было видно, что там, но Гэндальф уже пояснял вслух.
— Далеко на востоке, за горными хребтами и реками, за лесами и пустынными землями находится одна уединенная вершина…