— Припасы вышли, — мрачно сказал Двалин.
— А во сне я видел поляну, на которой горели костры и было много еды, — безостановочно ныл, идя за нами уже своим шагом, Бомбур. — И лесной король с руки кормил огромного лося…
Торин, заслышав про короля и лося, скрипнул зубами, да так страшно, что Бомбур ненадолго заткнулся. Впрочем, через некоторое время дождь кончился, а Бомбур продолжил говорить о чудесных яствах, лесном короле и его лосе. Чем так поразил его этот лось, я так и не поняла.
— Смотрите, огонь! — вскричал Бофур, указывая за пределы тропы.
Между деревьев и, правда, показался красноватый отсвет, как от пламени костра. Уставшие, изголодавшиеся и мучимые жаждой гномы уставились на огонь. И я вместе с ними.
— О, видите, мой сон сбывается! — Бомбур попытался броситься к далекому огоньку.
— Нет! — Торин схватил гнома за шиворот и с трудом удержал. — Гэндальф не велел сходить с тропы.
— Но Гэндальфа тут нет, — не отрывая взгляда от костра, сказал Двалин, повторяя сказанные до того слова Торина.
— Идем дальше, — хмуро бросил Торин. — Кто еще может жить в чаще, кроме эльфов? Я не желаю их видеть.
— В Ривенделле эльфы приняли нас хорошо, — сказал Балин.
— Здесь не Ривенделл, — бросил Торин и замолчал.
Некоторое время все молчали тоже. Первым опять не выдержал Бомбур. Он принялся описывать, какую именно еду видел на столах, накрытых прямо под открытым небом. В моем желудке забурчало. Ух, так прям и ушатала бы этого Бомбура! Огонь справа, казалось, не удалялся, хотя мы прошли уже порядочно вперед. Гномы все чаще стали посматривать на него. Наконец, не выдержал Ори:
— Мы хотим есть и пить! Почему бы нам не попытаться посмотреть, что там, за пределами тропы?
Остальные гномы согласно зашумели. Я молчала, потому что мне эта затея не нравилась. Я еще помнила блеск рядов глаз из темноты за пределами тропы. Торин обвел всех тяжелым взглядом, задержав его на моем лице, и сказал:
— Все хотят пойти посмотреть?
— Я против, — решительно выдохнула я. — Вы же видели эти глаза, которые…
— Ой да ладно, — отмахнулся Кили. — Глаза!.. Мы тут как-то белки испугались. Подумаешь, глаза!
Численный перевес был на стороне желающих сойти с тропы. Пришлось подчиниться, хотя я видела, что и Торину это так же не по душе, как и мне.
Мы сошли с тропы, направляясь на огонек. Но, вот чудеса, он не приближался. Мы шли и шли, до наших носов уже стали доноситься аппетитные запахи запеченного мяса и жаркое, а костер, как горел там, далеко, так и остался. Мы шли, шли и… тут огонь погас.
— Не двигаться! Всем стоять на местах! — скомандовал Торин.
— Там! — закричал Кили. — Там огонь!
Мы уже и сами увидели красноватый отсвет, и безотчетно направились на него. Но он тоже затух.
— Вон! — воскликнул Балин.
Мы рванулись в другую сторону. У меня сердце уходило в пятки от ужаса перед темнотой. Я попыталась вцепиться хоть в кого-нибудь, кто был бы рядом, но… рядом никого не оказалось! Голоса гномов, снова и снова обнаруживающих огни, отдалялись. Я закричала, кинулась в одну сторону. Голоса все удалялись. Огни больше не горели. Я бросилась в другую сторону, врезалась во что-то и, потеряв сознание, упала.
Глава десятая. А ты любишь пауков?
Сознание накатило тошнотой и звездочками перед глазами. Я слабо застонала и поднесла руку ко лбу. Рука показалась мне странно липкой и словно бы опутанной чем-то мягким. Я открыла глаза. Все кружилось и шаталось: мотки белых нитей, свисавших с дерева, корявые ветки, черные мохнатые лапки… выпуклые светящиеся глазки… восемь штук рядками… Я страшно завизжала, и замолотила руками и ногами, отбиваясь от паука размером с пони. Его отвратительные жвала громко щелкали, с силой надвигаясь на меня. Я ударила его ногой по глазам, заставив, наконец, отодвинуться. Взгляд зацепился за рукоять моего эльфийского клинка, закрепленного на поясе. Не раздумывая и секунды, я выхватила клинок и, не прекращая визжать, только уже хрипло, принялась отмахиваться от паука. Проклятая тварь продолжала наступать. Лишь когда я (кажется, по чистой случайности) отсекла пауку часть мохнатой лапки, он испуганно попятился назад, дрожа мерзким скользким брюшком. Я, видя, что противник дрогнул и отступает, неожиданно почувствовала прилив сил. Клинок вонзился в дрожащее, как студень, брюшко один раз, второй, третий… Брызнула какая-то липкая вязкая жидкость, напоминающая жидкую овсянку. Только тогда я бросила клинок, уселась прямо на землю, и закрыла лицо руками.