Я дрожала всем телом. Убила его. Я его убила. Убила этого мерзкого отвратительного паука. Убила. Слышишь? Убила его. Заткнись, дурра, рявкнул внутренний голос, не сходи с ума. Давай, повторяй за мной —глубокий вдо-о-о-ох, выдо-о-о-ох. Вдо-о-о-ох, выдо-о-о-ох.
Время шло. Дрожь постепенно проходила. Я руками счистила с лица липкую жидкость, брызнувшую из паука. Бррр! Я больше не ем овсянку. Никогда. И студень тоже. Я подняла с земли клинок, вытерла его кое-как блеклой призрачной травой буро-зеленоватого цвета, что росла здесь чахлыми кустиками. Вы не думайте, что во мне вдруг проснулось мужество, и я перестала бояться. О, нет! Мне было страшно. Душное, черное, липкое чувство ужаса окутало мою душу, и затрудняло дыхание. Все мысли под его влиянием вымело из головы, осталась только одна, как спасительный маяк во тьме, когда вокруг бушует море — найти тропу.
Боясь, что из окружающего меня полумрака выскочат друзья-товарищи безвременно почившего паука, я надела кольцо, и сразу почувствовала себя легче. Теперь меня никто не увидит и не поймает. Я направилась в сторону, откуда мы вчера вроде как пришли. Попадавшийся на пути кустарник и призрачную траву я безжалостно рубила клинком. В общем, даже, несмотря на кольцо, было видно, где я шла. Но меня странно и непоследовательно не волновало это.
Хрясь! Упала на землю тонкая ветка. Хватит, не могу так больше, надоело. Хрусть, полегла трава. Я сыта по горло этими вашими приключениями. Какой придурок выдумал, что приключение — это так круто? Вот бы его сейчас сюда! Хрясь! Кто-то желает здесь оказаться вместо меня? Пожалуйста, давайте, я с радостью уступлю! Пусть на кого-нибудь другого нападают гигантские пауки! Хрусть! Вместе с веткой на землю упал мотылек-переросток. Пусть на кого-нибудь другого Торин Дубощит смотрит как на дракона. Я всхлипнула и провела рукой по мокрому лицу, размазывая слезы по щекам. Силы меня оставили. Я прислонилась к стволу дерева, сползла по нему вниз и отчаянно завыла, уткнув лицо в колени.
Никто не придет, жестко ответил внутренний голос, никто не погладит по головке, и не утешит. Ты слаба, ты ничтожна, ты никому не нужна! Перед внутренним взором возник образ Торина. Суровые, жесткие черты лица, колючий взгляд, тонкая морщинка между бровей… Внутренний голос заговорил с его интонацией. Нет тебе прощения за то, что ты забыла. Не будет, если не вспомнишь. Ты же обещала себе, что станешь сильнее, что больше не будешь ныть! Кили, Фили, Оин, Глоин, Бифур, Бофур, Бомбур, Дори, Нори, Ори, Балин и Двалин. И Торин Дубощит. Некому мне помочь, кроме меня самой. И им, сейчас, возможно, тоже нужна помощь. Они могли полагаться на Гэндальфа, но волшебник сейчас далеко, кто знает, где именно. Они могли полагаться на смекалку и отчаянную храбрость Бильбо, хотя бы и не признались ни за что, что полагаются… И в результате у них осталась одна я — глупая, никчемная, трусливая дурочка. Всего лишь девчонка. Торин в моем воображении презрительно скривился. Что ж, у него нет выбора.
То, что ты любишь, ты защищаешь отчаянно… Поделись со мной смелостью, Джефф. Ты хотел меня беречь, а теперь тебя нет рядом. Мне придется выполнить твою работу самой. Я схватила клинок, и твердым, решительным шагом направилась обратно, туда, где убила паука. Наконец-то ты даешь мне повод гордиться тобой, шепнул внутренний голос, неожиданно приобретая строгость и глубину, особые интонации…
В капризном подсознании зашевелилось что-то… Бархатный занавес, пахнущий пылью. Деревянные подмостки, третья справа доска скрипит под ногой. Пусто. Прямо в глаза бьет синеватый мертвенный свет, за ним почти ничего не видно. Но я знаю, что там, за пределами света, сидят люди, чье мнение очень важно для меня. Они решат мою судьбу.
Ай! Иголка ткнулась в палец. Не удивительно, я не вижу, что делаю. На багряный шелк, разложенный на коленях, одна за другой падают слезы. Платье будет испорчено, а материал дорогой…
Отогнав незваные воспоминания, я внимательно осмотрела землю вокруг дохлого паука, стараясь на него самого не смотреть. До чего же отвратителен! Неужели я и, правда, убила его?
Пальцы, сжимающие рукоять клинка, скрючивает судорога. Я громко ахаю и пытаюсь осторожно размять их. Ничего, это все нервы, страх. Ничего, вот покончим с этим приключением, получим свою долю, и отправимся куда-нибудь отдохнуть, подлечиться, восстановить память… Да, моя прелесть?