— Очнись, ну же, миленький, быстрее! — зашептала я. — Помоги мне, нужно поторопиться, сейчас вернутся пауки! Давай, Кили, миленький!
Бедолага выглядел бледнее обычного, глаза у него были мутные, руки едва заметно дрожали. Сколько яда в него впрыснули эти долбанные пауки? Но Кили все же поднялся, неуверенно, правда, и протянул руки к кокону, лежащему рядом. Я подбежала к куче гномьего оружия, и стала искать кинжал Фили. Кинжалом резать паутину будет удобнее и безопаснее, чем, например, мечом. Кинжал я отдала Кили, а сама бросилась к другому гному, завернутому в кокон. Вдруг на земле рядом с ним что-то металлически блеснуло. Я протянула руку и подняла с земли раскрытый медальон, полый изнутри, в две половинки были вставлены миниатюрные портреты, выполненные с искусной дотошностью. На одном — миловидная женщина с полными щеками, наверное, у нее такая матово-белая кожа, легко покрывающаяся милым румянцем, про таких говорят — кровь с молоком. Хмм… а почему мне никто не сказал, что у гномьих женщин ДЕЙСТВИТЕЛЬНО есть борода? На втором портрете был изображен забавный пухлый парнишка с обильной порослью на лице. По человеческим меркам, парнишке могло бы быть лет восемнадцать, но борода делала его лицо более взрослым, и длинные волосы тоже добавляли возраста. Я положила медальон в карман, потом отдам владельцу. Гномом, которого я освобождала от паутины, оказался Глоин. Я быстренько привела его в относительно адекватное состояние, однако яд, судя по всему, действовал одурманивающее, потому что ни Кили, ни Глоин, ни Фили и Оин никак не могли понять, что вокруг происходит. Они выполняли то, что я требовала, чисто автоматически, совершенно не задумываясь, медленно и долго. Этак скоро обозленные пауки назад прибегут.
Вот только помяни!
Поляну заполонило знакомое щелканье и клацанье. Пауки подкрались незаметно. А я не успела надеть кольцо! Я упала на живот и схватила клинок, оставленный мною на земле.
— Что, думаете, раз видите меня, так сразу и съедите? — воскликнула я, внутренний голос тут же добавил, что так и будет.
Я взмахнула клинком, отводя направленную на меня паутинную нить. Как ни странно, у меня получилось! Я кинула взгляд на прочухивающихся гномов. Один из пауков бросился к ним, чтобы снова замотать в кокон.
Я сунула руку в карман, и кольцо скользнуло на палец.
— Она там, там!
Паутинные нити полетели в разные стороны. Я резво отскочила, пробежала под лапами у пауков и ткнула крайнего монстра в брюшко. Оттуда повалилось на землю что-то мерзкое, отвратительное, осклизлое… Меня едва не вывернуло наизнанку. Я собралась с духом и крикнула:
— Что, обломалось вам? И не получите ничего!
Пауки развернулись на меня, оставив в покое возящихся на поляне гномов. Может, потянуть время? Гномы отойдут, прочухаются, кинутся на пауков… В меня попала толстая паутинная нить. Просто пенька какая-то, а не нить! Я вскрикнула. Правда, отпрыгнуть в сторону мне тоже ума хватило. Я пятилась назад, размахивая невидимым клинком. Пауки жутко удивлялись, когда нечто отсекало им лапку или кончик жвала, кололо в брюшко. Паутину от своей руки я отковыряла, неосторожно содрав вместе с куском рубашки и коркой крови, засохшей на какой-то царапине. Руку прожгла резкая боль. Правда, сейчас это волновало меньше всего. Пауки догадались окружить одно место, откуда, как им казалось, возникали колющие удары. Я окинула взглядом их лапки. У того, самого большого, я между лап проскочила, но тут… Эти-то поменьше будут, и они сразу почувствуют. Несколько пауков одновременно выпустили паутину, и я попалась. Я завизжала, — тоненько и страшно, — принялась размахивать клинком, пытаясь оборвать нити, но запутывалась только сильнее.
— Дайте, я впрысну ей яд! — один из пауков даже затрясся весь от вожделения.
— Я сам! — перебил его второй.
— Почему это ты? — заявил третий. — Ты стар, твой яд выдохся!
Оскорбленный паук заскрежетал жвалами и встал на две самые задние из восьми лапок. Может, они про меня забудут? Я ведь все еще невидима… правда, окутавшая меня паутина как раз видна… Вдруг ко мне под шумок подкрался четвертый паук, ощупал меня лапками… Брр! Фу, не трогай меня! На него кинулся другой паук. Я завозилась, пытаясь выбраться из паутины, и тут в бой вступили гномы.
Пауки слишком увлеклись драками между собой, и прозевали начало атаки. Так что у гномов, которые из-за паучьего яда двигались еще немного скованно, было небольшое преимущество. Я по-пластунски покинула самую гущу боя и стала отковыривать от себя паутину.