— Но дракона давным-давно никто не видел. Может быть, он вообще сдох.
Бард качнул головой.
— Значит и вы мне не союзник.
Я возмущенно фыркнула.
— Конечно, нет. Мы пришли издалека. И не можем просто так взять и развернуться.
Бард посмотрел на меня внимательным, долгим взглядом, а затем молча ушел. Надо же! Против он нашего похода! Огонь и смерть! Я какое-то время постояла, подышала воздухом (пахло, кстати, не особо приятно, оказывается, сплошные каналы по всему городу как-то не очень способствуют хорошим запахам), а потом развернулась, намереваясь войти в дом градоначальника, и нос к носу столкнулась с Фили.
— Ох!.. Ты так бесшумно подкрался.
Он молчал. А я видела в его глазах укоризну. И бросилась в атаку, отчаянно пытаясь защититься.
— Он тебе рассказал, да?
— Рассказал.
— Слушай, это все какая-то ерунда…
— Не ерунда. Для Кили — нет.
Я судорожно вздохнула.
— Не так выразилась. Не ерунда, а… в общем… я не знала, что он…
— Врешь, — Фили сощурил глаза. — Все ты знала, как Кили к тебе относится. Не могла не знать. Это же в глаза бросалось.
— Ну… может… в какой-то степени… Слушай, я не знала, что в бреду назову это имя! Я вообще не должна была его!.. Я и понять не могу, когда и как это случилось!.. Я…
Фили молчал. Мой запал кончился пшиком. Лицо заливала краска стыда, а пальцы дрожали. Тонкая бледная полоска на коже безымянного пальца, лишенного обручального кольца, почти ощутимо горела, словно в огне. Да что же это такое! Мои глаза наполнились слезами.
— Кстати, — неожиданно Фили склонил голову к плечу и посмотрел на меня с подозрением, — а что это было за имя?
Кили ему не все рассказал!
Я бегом бросилась в дом градоначальника.
Мы выступали на следующее утро. Решено было провезти нас рекой как можно ближе к долине, где раньше располагался город Дейл, и которая теперь называлась Пустошью Смауга, а там нас будут ждать пони, которых проведут в обход. Так можно было уменьшить временные затраты. Когда мы отплывали на большой лодке, жители Эсгарота собрались по берегам реки, высыпали на берег озера, и кричали нам, и махали руками, пели песни, посвященные Торину Дубощиту, наследнику Подгорного королевства, бросали цветы. Я увидела, как ловко Кили поймал ярко-алую розу на длинном стебле без шипов, как засмеялся и послал кому-то воздушный поцелуй, и поспешно отвернулась. Фили, заметив мою реакцию, усмехнулся в густые пшеничные усы и задумчиво погладил бороду.
Вскоре мы плыли уже так далеко, что голоса затихли, жители стали маленькими-маленькими, и чудесный озерный город на сваях пропал из виду. И чем дальше мы плыли, и чем больше приближались к Одинокой горе, тем мрачнее, суше становились берега реки. Зелень тут попадалась уже редко. Из сухой, серо-желтой почвы торчали обугленные стволы деревьев.
— На той земле, которой однажды коснулось драконье пламя, — раздался у меня за спиной грустный голос Торина, — еще долго ничего не будет расти.
— Но ты сможешь, — я с трепетом в сердце обернулась и встретила его взгляд. — Ты сможешь восстановить эту землю. Здесь снова поселятся люди и эльфы…
Торин снова нахмурился.
— Не эльфы, — сказал, как выплюнул он, и отошел.
Дура, вякнул внутренний голос. Ну, какая же все-таки дура! Кто тебя просил про эльфов говорить? Неужели ты не можешь понять, какой силы эта вражда? Я устало вздохнула.
Одинокая гора нависла над нами, тая в себе угрозу и смерть. Все вокруг сделались вдруг подавленными и раздраженными. Вид проплывающих мимо обугленных, мертвых берегов действовал на меня удручающе. Хотелось утопиться.
Лодка пристала к берегу, где нас уже ждали проводники. С ними были пони — четырнадцать, ровно точь-в-точь. Я украдкой поглядела на Кили и направилась к той лошадке, которая показалась мне самой смирной на вид. Фили проводил меня задумчивым взглядом, но подойти, все-таки, подошел, помог сесть в седло, и тихо шепнул:
— Чтобы пошла, сожми колени, для остановки натяни поводья. Если надо повернуть влево, сделай так, а вправо — вот так.
Он взял поводья у меня из рук и показал, что именно делать. Затем снова передал их мне, пропустил сквозь пальцы.