— Как думаешь, Несси, надолго он улетел? — шепотом спросил у меня Балин.
— Понятия не имею…
— Я нашел факел, думаю, его можно зажечь, — раздался у меня из-за спины голос Торина. — Должно быть, в коридоре на стене висел, а потом упал.
Наконец-то гигантскую сокровищницу озарил слабоватый неверный свет пламени. Тени, им образуемые, играли на лицах гномов, искажая их черты, превращая… Я сморгнула. На секунду мне померещилось что-то уж совсем страшное в их лицах. А может… это так отражается алчность?
— Может, Несси спустится вниз и посмотрит, действительно ли Смауг улетел? — предложил Двалин.
— Тогда дайте мне факел, — заявила я.
Вот, снова здорово! Я молча начала спускаться по лестнице. Надо же, к каким страшным лю… гномам я нанялась! Похоже, они не успокоятся, пока не сведут меня в могилу!
Вокруг лежали груды золотых монет, под ногами сверкали драгоценные камни и слитки золота. Искусно сплетенные кольчуги из серебристого металла, ножны для мечей и кинжалов, украшенные рубинами и изумрудами, чаши и кубки, мечи и сверкающие искристыми самоцветами диадемы… Красота животворящая и красота смертоносная — все смешалось в сокровищнице. Мое внимание привлек блеск невиданной силы. В груде золотых монет лежал какой-то драгоценный камень. Какой-то? Ха! Его и камнем-то назвать… просто кощунство! Застывшая свежесть океанской воды, хрусталь мог бы устыдиться самого себя, узрев эту чистоту линий и хрупкую прозрачность. М-да… до чего дошла — хрусталь с глазами и чувствами… То, что я держала, можно было назвать воплощенным светом, сотканным из всех оттенков блеска, когда-либо существовавших. Он сиял светом луны, как будто излучая его. Он был крупнее моей ладони, и я едва могла держать его одной рукой. Внутри него словно сверкала звезда, лучи которой отражались гранями бриллианта, распадались на цвета — красный, синий, зеленый, фиолетовый…
— Несси! Несси! — донеслись из темноты приглушенные крики гномов.
Только тогда я сумела оторвать взгляд от камня. Но его чары не разрушились. Я почти машинально, не думая, что делаю, сунула его в глубокий карман плаща, мысленно поблагодарив жителей Эсгарота за все их подарки, потому что в кармане бриджей этот камень точно бы не уместился.
Я сняла кольцо и вернулась к гномам.
— Похоже, Смауга действительно нет, — сказала я, умолчав о моей находке. — И, наверное, его нет уже долго, потому что здесь едва тепло, хотя когда он тут был, было невыносимо жарко.
Наверное, мои глаза светились как-то по-особому от долгого любования чудесным камнем, потому что Торин поймал мой взгляд и легонько нахмурился. Но я не обратила на это внимания. Камень словно бы подарил мне какую-то отчаянную храбрость и силу, словно наполнил мужеством. Мужеством защищать его.
Гномы нашли еще факелы и разбрелись по сокровищнице, разглядывая драгоценности, восторженно ахая, подбрасывая монеты в воздух. Да… золото, которого хоть раз касался дракон… Нет, нужно выкинуть это из головы. А что, если гномы обезумеют, вступил внутренний голос, что ты будешь делать? Похоже, золото быстро завладевает сердцами…
Я украдкой покосилась на Торина, который почему-то стоял рядом со мной и не поддался той же тяге, что все остальные. Он задумчиво оглаживал подбородок и рассеянно смотрел кругом.
— Есть вещь, которая стоит всей этой сокровищницы, — тихо сказал он. — Сердце горы — бриллиант потрясающей красоты и редкостного совершенства. Аркенстон. Мой дед, Трор, любил этот камень превыше всего, что здесь было… мне бы хотелось найти его. В память о деде, об отце. Когда я видел его последний раз, волна всколыхнутого драконом золота накрыла его, и он сгинул. Верно, он где-то здесь… Но искать придется долго.
С каждым его словом я медленно покрывалась липкой испариной. Камень в кармане, казалось, загорелся, обжигая мою кожу сквозь слои одежды сильнее пламени Смауга. Слова жгли язык. Пальцы чесались выхватить камень и отдать его Торину. Но я видела, как в глазах Подгорного короля зажигается алчное пламя. Внешне он оставался спокойным, возможно, он и считал себя спокойным, но его глаза… В этом взгляде не было нежности, с которой он смотрел на Эребор со скалистого уступа Каррок. В этом взгляде не было тоскливой печали, с каковой он гладил сломанную статую у главных врат. Было лишь пламя, но не целительный огонь, прогоняющий тьму, а страшный костер, способный спалить все вокруг дотла. Драконье пламя. Получив этот подарок от Смауга, я поняла, что теперь с легкостью отличу драконье пламя от любого другого. Не то пламя, что сжирает сухие ветки с треском и шумом, но то пламя, что лижет кожу, силясь добраться до сердца.