Я сама добрых несколько минут не могла оторваться от созерцания Аркенстона, как же подействует он на Торина? На такого упрямого, гордого, стойкого, принципиального Торина Дубощита? Он… как серебро — благородный металл, дающий лишь самый чистый звук при ударе. Не сталь, сталь — это смесь. Но чистое серебро, легче свинца и тяжелее меди. Сильный, тугоплавкий, изысканно-светлый. Серебро темнеет со временем, но ему легко вернуть блеск… Откуда я знаю столько о свойствах металла? Ответ пришел быстро: Джефф.
Вспомнился непонятного строения станок, закрепленный на краю стола, захламленного тонкими инструментами, и склонившаяся над станком спина…
— Надо же, мифрил, — Торин успел отойти куда-то в сторону, пока я стояла, задумавшись о своем. — Гляди, Несси, это легенда нашего народа, слава гномьих мастеров. Металл столь прочный, сколь и легкий, чистый, кажущийся эфемерным, но стойкий и сильный. Морийское серебро. Ковкое, словно медь, прочное, словно сталь, сияющее после полировки, словно зеркало, никогда не тускнеющее.
Вот, подумала я, разглядывая серебристо-серую кольчужную рубашку, которую Торин держал на вытянутых руках. Вот суть и самого Торина. Не просто серебро, но морийское серебро. Дубощит взглянул на меня. Пожар в его взгляде исчез, но не потух, а тлел в углях, угрожая снова разгореться от малейшего дуновения.
— Возьми, — он протянул кольчугу мне. — Тебе будет по размеру.
— Мне? — от удивления меня хватило только на это слово.
Он собирается сделать мне такой поистине царский подарок?
— Я подберу тебе что-нибудь… для полного комплекта, — спокойно продолжил Торин, и ушел, оставив мне кольчугу.
Как же мне стало стыдно! Я должна немедленно догнать его и отдать камень! Как я вообще посмела в нем сомневаться? Кто я такая, чтобы в нем сомневаться? Однако я стояла на месте, не в силах сдвинуться. Мне припомнился блеск внутри камня, преломляющиеся лучи света, разлагающиеся на разные цвета… Я отдам Аркенстон Торину, он должен принадлежать ему. Просто… чуть позже. Ничего ведь страшного не произойдет?..
Гномы, вынырнувшие из горы сокровищ, выглядели самыми счастливыми на свете… гномами. На мой взгляд, драгоценностей на них было многовато, но, раз им нравится…
Прошло три дня. Мы успели обследовать изнутри весь Эребор, выйти наружу, поглядеть на разрушения, оставленные Смаугом. А дракон не возвращался. Зато вернулся дрозд! Я увидела его первой, и помахала рукой, как доброму знакомому. Балин, заметив птицу, посокрушался, что нигде не видно воронов. Дрозд, внимательно выслушав его, улетел куда-то. А вернулся-то он с вороном! Кажется, это была самая дряхлая и старая птица в мире… по крайней мере, мне так показалось. Какая-то полулысая, еле летающая… Ворон сел на камень рядом с нами и… заговорил:
— Я потомок личного ворона Трора. Отрадно мне видеть, что гномы вновь вернулись в Эребор. Когда сюда явился дракон Смауг, я был птенцом, только-только научившимся летать. А сейчас у меня есть для вас плохие новости…
— Я внук Трора, — вышел вперед Торин. — Зовут меня Торин Дубощит. Поведай мне свои новости.
— Дракон Смауг убит в Эсгароте Бардом-лучником.
Гномы радостно загалдели, Торин лишь поднял руку, чтобы заставить всех замолчать.
— Но ты сказал, что новости плохие…
— Жители Озерного города считают, что все вы погибли, и теперь они намерены идти сюда, дабы забрать золото.
Дрозд запрыгал на своих тоненьких лапках по камню.
— Они уже движутся сюда, и с ними эльфы Лихолесья во главе со своим королем.
Торин едва слышно скрипнул зубами. Так, вот про эльфов не надо было…
— Смауг порушил Эсгарот, и потому Бард-лучник, убивший его, считает справедливым получить золото, чтобы отстроить город заново.
Балин кивнул, внимательно слушая ворона. Двалин сложил руки на груди. Фили и Кили переглянулись. На мой взгляд, это было вполне справедливо. Думаю, Торин вполне сможет выделить жителям Эсгарота какую-то часть сокровищ, хотя бы как благодарность за гостеприимство и помощь.