— Трандуил, король Лихолесья, предложил людям свою помощь, — продолжал ворон. — В обмен на некоторую часть сокровищ Эребора.
Торин яростно вскричал что-то на кхуздуле.
— Эльфы не имеют прав на эти сокровища! — глаза Дубощита вновь загорелись драконьим пламенем. — И Бард не должен распоряжаться ими, как своими! Это богатства моего деда и отца, богатства гномов, а не эльфов и людей!
Гномы неодобрительно зашумели. И теперь уж Торин не стал заставлять их молчать. Мне неожиданно стало страшно. Что теперь будет?
— Но и это не все, о, внук Трора, Торин Дубощит! Огромное войско орков надвигается сюда с запада! И ведет их бледный орк на белом варге.
— Азог Осквернитель! — лицо Торина потемнело от гнева.
Гномы замолчали. Мрачной и страшной была эта тишина… словно затишье перед шквальным ветром и мощной грозой. И гроза разразилась. Торин обернулся к соратникам.
— Если бы Бард пришел ко мне как победитель Смауга, я бы выдал ему золота столько, сколько бы он ни попросил, — сурово начал Торин свою речь. — Но заключив союз с эльфами Лихолесья, он стал мне врагом отныне и навсегда! Трандуил отказал в помощи нам, когда мы нуждались в ней, но решил помочь людям, надеясь завладеть нашим золотом. А совсем недавно он держал нас всех в плену, намереваясь помешать продолжить поход к Эребору. Так не получат же они золота Эребора! Ни одной монеты! Ни одного слитка! Ни одного драгоценного камня!
— Baruk Khazâd! — вскричал Бифур.
— Khazâd ai-mênu! — откликнулись остальные гномы во главе с самим Торином.
Торин снова повернулся к ворону.
— Могу ли попросить об услуге? Есть ли среди вас еще птицы, владеющие всеобщим наречием?
— Ты хочешь послать весточку кому, внук Трора, Торин Дубощит? Для тебя мы сделаем все! Говори, куда лететь и что сказать.
— Отправьте летучего гонца к Железным горам, там живет Даин, у него есть войско, которое нам сейчас так нужно…
Вот теперь липкие щупальца, охватившие меня со всех сторон, принадлежали не страху. Ужасу.
Глава пятнадцатая. Точка невозврата
Подсчет припасов показал, что мы можем прятаться в Одинокой горе дней пять. Разумеется, если не наедаться каждый раз до отвала. Прямо скажем — если ходить полуголодными. Ну, что ж. В Лихолесье такая история уже была, так что мне не привыкать. По сообщениям воронов, небольшое по численности войско людей Эсгарота во главе с Бардом-лучником и большее по количеству войско эльфов Лихолесья во главе с Трандуилом было от нас на расстоянии двух дней пути. Орки верхом на варгах отставали от них дня на три, и шли, соответственно, с другой стороны.
Мы укрепили все, что могли. Главные врата по-прежнему оставались закрытыми, но наружу выходило множество сторожевых и дозорных башен. Их мы хорошенько завалили камнями так, что можно было спокойно отстреливаться изнутри, но залезть снаружи — нельзя.
— А если они решат взять нас в осаду раньше, чем придет Даин? — робко заикнулась я. — Разве это не самый логичный выход? Нас здесь немного, а идут армии, и Даин может не успеть… Понятно, что если он придет раньше, чем остальные, то мы будем разговаривать с ними с позиции силы, но в другом случае…
Ответом мне был горящий взгляд Торина. Остальные, напротив, уставились куда угодно, лишь бы не встретиться глазами ни со мной, ни с ним.
То есть, запасного плана у нас не было. Только дождаться армии Даина и надеяться, что она придет раньше. Или у подножия горы начнется бойня, а мы, вполне возможно, к тому моменту умрем от голода.
Прежде чем забраться внутрь на неопределенное время, чтобы дождаться Даина и его войска, мы все решили побыть снаружи, у реки. Нори, Дори и Ори ловили рыбу, используя самодельные удочки. Бофур и Бифур упражнялись на мечах. Я наблюдала за ними. Гномы, увидав сокровища, стали как-то более оживленными, что ли. Все эти приключения подкосят кого угодно, но золото вернуло им смех и радостные улыбки. Однако мне в этом виделась какая-то мрачная тень, неотступно следующая за каждым из них. Мне мерещилось драконье пламя в их глазах. Особенно ярким оно было в глазах Торина, который снова и снова перетряхивал груды золота и драгоценностей в поисках Аркенстона. Камень я спрятала в свою походную сумку, и теперь тряслась, как собака, попавшая под дождь, когда кто-нибудь подходил к ней близко. Я все еще не могла решиться отдать ему камень, слишком пугал меня этот алый отблеск в глазах Подгорного короля.