— А ты не хочешь сразиться со мной, Несси? — поигрывая огромным мечом так, словно это был кинжальчик, Бофур подмигнул мне.
— Я не умею, — вздохнула я.
— Надо учиться, — сурово заявил Торин, неожиданно появляясь у меня за спиной. — Ну-ка, доставай свой клинок.
Я нерешительно встала и достала клинок из ножен неловким движением. Эх… а у гномов это так красиво получается… с таким особым, по-своему мелодичным шуршанием стали о кожу… Торин своим мечом очень аккуратно коснулся моей ноги, заставляя отставить ее дальше. Минут пятнадцать он объяснял мне, как правильно стоять и переносить вес, а я уже вся взмокла.
— Найди опору в себе, — велел он, добившись более-менее приличной, по его мнению, боевой стойки. — Твое равновесие — это ты, и если ты будешь уверена, никто не сможет сбить тебя с ног.
Я послушалась. Получалось плохо. Нет во мне равновесия, милый Торин, не было ни раньше, ни, тем более, сейчас.
— Меч — продолжение твоей руки, держи рукоять легко, но твердо, — продолжал он, обходя меня полукругом. — Твоя цель — не столько лишить противника конечностей, сколько лишить его равновесия. Получив его равновесие, ты получаешь его жизнь. Ударь, Несси.
И я ударила. Как могла. Через десять минут Торин опустил меч и почти весело усмехнулся.
— Ты машешь мечом, как мельница крыльями, — сказал он, глядя, как я тяжело дышу, согнувшись чуть ли не до земли, бросив клинок. — Тяжелый материал, работа предстоит основательная…
Это он обо мне?.. То есть, он хочет меня сам научить? Ну, разве это не самое милое, что я когда-либо от него слышала?
— И как вы тренируетесь? Я уже вся взмокла. Искупаюсь в реке.
Отойдя подальше от гномов, я устроила водные процедуры. В глубь старалась не заходить, и особо не плавать, потому как речка была с сильным течением, еще закрутит да унесет. Обсушившись немного на солнышке, я как раз застегивала последние пуговки на рубашке, когда услышала звук охотничьего рога, пролетевший над долиной. Я бросилась к гномам.
— Все внутрь, быстро, — прошипел Торин.
Повторять дважды не было необходимости. Мгновение, и вот уже у реки никого нет. Торин, Балин, вездесущие Фили и Кили, и еще я — вот кто отправился к сторожевому посту, встречать незваных гостей. Пост этот был устроен по-особому, нечто вроде балкона с высокими каменными перилами, сверху накрытый каменным же козырьком.
Долину, прозванную Пустошью Смауга, заполняли люди и эльфы, причем последних было ощутимо больше. Похоже, Смауг основательно порушил Эсгарот, и немало его добрых жителей погибло в пламени дракона. Объединенное войско построилось, словно по команде, и вперед выдвинулся Бард-лучник верхом на превосходном гнедом жеребце. Чуть позади Барда держался Трандуил верхом на неизменном лосе. Эльф окинул гору царственно-непроницаемым взглядом, и неопределенно кивнул нам всем, стоявшим на сторожевом посту. А, конкретно, Торину, который едва слышно скрипнул зубами.
— Приветствую тебя, Бард-лучник! — зычно воскликнул Торин.
— Приветствую и я тебя, Торин Дубощит, король Подгорного царства, — спокойно ответил Бард. — Я рад, что ты жив и, надеюсь, что твои славные воины не пострадали в битве с драконом. Хочу сообщить, что дракона Смауга убил я.
Тут откуда-то с небес спустилась моя любимая птичка, и уселась Барду на плечо. Мне стало понятно, откуда он узнал о прорехе в броне Смога, только вот как дрозд рассказал это ему? Ведь с нами он не общался…
— Нам об этом уже известно, — тяжело бросил Торин. — Лучше сообщи мне другое. Зачем ты привел сюда войска людей и эльфов. Неужто захотел получить сокровища Эребора, по праву тебе не принадлежащие?
— Я убил дракона, — напомнил Бард; жеребец под ним своенравно мотнул головой и всхрапнул, словно выражая свое мнение по поводу нелепых разговоров. — Но Смауг порушил Эсгарот, спалил дотла наши дома, убил многих хороших людей. Я думал, что будет справедливо выделить на восстановление города хоть какую-нибудь часть золота, Торин Дубощит. Мы помогли тебе, когда у тебя была нужда в нашей помощи. Не откажешь же ты нам теперь?