— Ты был тем, кто не хотел мне помогать. Пытался уговорить градоначальника препятствовать моему походу. Однако твоя просьба кажется мне справедливой и зла на тебя я не держу, — обманчиво-мягко произнес Торин, но я видела уже разгорающееся драконье пламя в его глазах. — Но… зачем ты привел с собой эльфов Лихолесья? Они враги мне, и я не дам тебе ни единой монеты, пока они здесь.
— Его величество Трандуил, король Лихолесья, пришел мне на помощь.
— И какова эта помощь? — неожиданно взревел Торин хуже разъяренного быка. — Отобрать то, что вам не принадлежит, и никогда не принадлежало? Трандуил держал меня и моих соратников в плену, мешая продолжить поход! Когда гномы Эребора нуждались в помощи, Трандуил лишь свысока поглядел на наши страдания и велел своему войску поворачивать. Почему же сейчас он пришел к тебе на выручку, Бард-лучник, убийца дракона? Потому что его манит золото Эребора! Да предложи ему орки союз и посули хотя бы один бриллиант из сокровищницы Одинокой горы, Трандуил бы и тогда согласился!
— Не нужно переходить на оскорбления, дорогой мой Подгорный король, — Трандуил ленивым движением поднял раскрытую ладонь в умиротворяющем жесте. — Мы пришли договориться о мире, дружбе между людьми, гномами и…
— Никогда не будет дружбы между гномом и эльфом! — перебил его Торин. — Вот тебе мое слово, Бард-лучник, разорви союз с Трандуилом, и я дам тебе пятнадцатую часть золота на восстановление города, порушенного Смаугом. Иначе же… иначе же ты не получишь ничего.
Сказав так, Торин резко развернулся и скрылся внутри горы. Мы постояли немного, глядя на войска и на их предводителей. Бард-лучник развернул коня и направился к своим людям. Трандуил чуть помедлил. Взгляд его холодных надменных серых глаз скользнул по мне.
— Золото, которого хоть раз касался дракон… — прошептал он.
У меня почему-то возникло ощущение, что он все обо мне знает. Знает, как я пряталась в его дворце несколько дней, воровала еду и напитки, утащила его вещи, выпустила гномов… Меня пробил легкий озноб, словно откуда-то налетел северный ветер. Я поспешила вслед за гномами.
— Даин будет здесь дня через три, — рассуждал Торин, драконье пламя в его взгляде уже не угасало ни на минуту, лишь сильнее разгоралось. — Мы продержимся эти три дня…
— А еще здесь к тому времени будут орки, — напомнил Балин.
— Так, может быть, орки все сделают сами, — нехорошо ухмыльнулся Глоин. — Перебьют людей и большую часть эльфов точно…
Торин бросил на гнома суровый взгляд. Нет, такой вариант событий его не устраивает… Луна еще не опрокинулась на Пустошь Смауга, Торин не может одобрить подлость.
— Если хочешь знать мое мнение, дядя, — медленно начал Кили. — Я бы дал Барду золото. Жители Эсгарота — хорошие люди… к тому же, отчасти мы виноваты, что дракон ринулся на их город.
— Я бы и дал ему это золото, Кили, но не теперь, не теперь, когда он вступил в союз с Трандуилом!
— Ну, ты же дашь золото не Трандуилу, — вмешался Двалин.
— Зато Бард с ним поделится, — мрачнея еще больше, сказал Торин. — Ни одна вещь из сокровищницы моего деда и моего отца не окажется в загребущих руках эльфа. Повторяю еще раз, и пусть этот раз станет последним: мы дождемся войска Даина, оно в любом случае больше, чем объединенное войско людей и эльфов Лихолесья. Они не посмеют и дальше выставлять свои наглые требования, когда здесь будет Даин. А если посмеют… что ж.
Больше Торин ничего не сказал, лишь развернулся и направился в сторону сокровищницы. Наверное, снова будет искать Аркенстон. В коридоре, ведущем к сторожевому посту, повисла мрачная, тяжелая, густая, как патока, тишина.
— И он будет сражаться? — тонким от страшного предчувствия голосом спросила я, беспомощно переводя взгляд с одного гнома на другого.
Кили просто кивнул. Остальные молча смотрели друг на друга. Видно было, что им не нравится решение Торина, но никто не посмеет ему возражать. Кили и Двалин попробовали, и ничего не добились. Я уняла дрожь в кончиках пальцев, расправила плечи, тут же поморщившись от боли в обожженной спине, и пошла в сторону сокровищницы. Наверное, гномы смотрели мне вслед как герою, но никто не решился пойти со мной.