— Миранда! Миранда, очнись!
Сделав несколько движений непрямого массажа сердца, Джефф кинулся к телефону.
09.30
— Она жива, — объявил врач. — Это похоже на кому. Ваша жена просто очень глубоко уснула…
— Но почему? Как это случилось? Вчера еще в это же самое время все было в порядке! — отчаянно воскликнул Джефф. — Она не жаловалась ни на какие боли или недомогание.
Врач устало вздохнул и легонько улыбнулся ничего не значащей профессиональной улыбкой.
— Такое случается. Просто очень-очень редко.
Джефф припомнил истории из журналов о мистике, которые собирала Миранда. Там подобное описывалось часто… Люди, которые уходят из дома и попадают в альтернативные измерения. Люди, которые засыпают тяжким сном, похожим на смерть, а проснувшись, рассказывают об открывшейся им божественной истине. Чушь какая! Или… не чушь? Но почему, почему это должно было случиться именно с его женой?
— Она очнется? — с надеждой спросил Джефф, глядя врачу прямо в лицо своими необычными темно-синими глазами.
— Возможно.
Глава восемнадцатая. Белый шиповник, дикий шиповник
Сначала была только тьма, особенно мучительная после прозрения. Затем появились в этой тьме голоса. Они яростно спорили между собой, и мне почему-то приходилось совершать усилие, чтобы понимать, что они говорят. Как будто я не совсем хорошо помнила язык, на котором они общаются.
— Излечи ее Гэндальф!
— Моего искусства врачевания здесь недостаточно.
— Я понимаю, на что ты намекаешь. Но пусть битва и пролитая кровь общего врага примирила нас, друзьями гномам и эльфам все равно не быть! И ни один эльф больше никогда не войдет в Эребор.
— Даже если это будет стоить Несси жизни сейчас?
— Она не умрет. Она же не умрет?..
— Она и так едва не погибла! Ты думаешь, она не понимала, что не ей биться с самим Азогом Осквернителем? Она знала, что он убьет ее, и все равно бросилась в бой, чтобы дать тебе, Торин Дубощит, время собраться и нанести удар. И, если бы не подоспели Фили и Кили, она бы погибла. И теперь она умирает. Она же не воитель, не герой, она просто девочка, которая оказалась здесь случайно. Ты и так причинил ей боль, теперь ты хочешь принести ее в жертву своим принципам и упрямству?
— Хорошо… Хорошо! ХО-РО-ШО! Но больше никогда ни один эльф не войдет в Эребор! И привечать здесь Трандуила я не буду! Он излечит Несси и уйдет! И я даже видеть его не желаю!
Затем была песнь на языке, понять который я не могла, даже напрягшись изо всех своих последних сил. Были прикосновения прохладных рук к моему лицу. Прикосновения, будившие жгучую, словно драконье пламя, боль.
Мне не хотелось открывать глаза. Не надо было звать сюда Трандуила для моего излечения. Жить значит выбирать, теперь, когда память ко мне вернулась. Я не хотела выбирать. Я хотела умереть.
— Очнись, melda, тебя ждут, — этот прохладный, чуть высокомерный и капельку насмешливый голос я помнила.
От тонкой ладони, лежавшей на моем лбу, расходился волнами жар. Невольно я открыла глаза, и увидела перед собой великолепного в своей холодной царственности Трандуила, с непроницаемо-безупречным выражением прекрасного лица сидевшего на самом краю моей кровати. Он, завидев, что я очнулась, тут же убрал руку.
— Ты не имеешь права уходить, не попрощавшись, — с легкой ленцой в голосе сказал он, искоса глянув на меня своими серыми глазищами.
— Так было бы легче, — шепнула я.
Эльф покачал головой и, встав, направился к двери.
— Битва… закончилась? — единственное, что меня волновало, кроме этой бесконечной ноющей боли во всем теле.
И кроме боли и пустоты в душе.
Эльфийский король замер и, не оборачиваясь, тоном «ах, как же ты меня достала, дорогая» сообщил:
— Драконье пламя можно затушить лишь кровью. Подгорный король лично убил своего давнего врага, получил Аркенстон, и теперь доволен, как никогда.
— Только эльфам ничего не досталось, правда? — неожиданно мне захотелось причинить боль этому надменному эльфу, тому, из-за кого началась вся эта дикая и ненужная ссора.