Если бы Бард не привел с собой Трандуила…
Лесной король полуобернулся. На лице его сияла снисходительная улыбка, серые глаза приобрели оттенок осеннего неба перед бурей.
— Как посчитать… melda, как посчитать. Я видел слабость Подгорного короля. Может быть, это мне пригодится.
Слабость Подгорного короля… о чем он? Со дна надломленной, слабой души поднялся гнев. Да это же он обо мне!
— По правде говоря… не такая уж и интересная слабость… Если ты понимаешь, о чем я.
Лесной король рассмеялся тонко, нежно, словно серебристый колокольчик взволновал морской бриз. Мне захотелось бросить в него одну из подушек, что я и сделала. Разумеется, не попала. Трандуил хмыкнул, исчезая в коридоре, а в еще открытую дверь залетел Бильбо.
— Несси! Ох, Несси, как же я рад, что ты наконец-то выздоровела! — воскликнул он и, присев на кровать, взял меня за руку. — Мы думали, ты… умрешь. Как ты себя чувствуешь?
Как я себя чувствую?.. Милый Бильбо… Мне трудно дышать, мне больно говорить, злосчастная подушка, которую я кинула, так и вообще отняла, кажется, последние силы. И еще мне страшно и холодно. Я вспомнила все.
— Все хорошо, — я через силу улыбнулась.
Бильбо недоверчиво покачал головой. Дверь отлетела в стену, распахиваясь во всю ширь, и издав громкое: «БА-БАХ!». В комнату, словно два вихря, ворвались Фили и Кили. Кили порывисто встал на колени прямо на пол рядом с кроватью, и бережно взял вторую мою руку. Фили стоял за спиной брата, и что-то было в его глазах… Не знаю что, что-то не очень хорошее. Как будто он ожидал от меня какой-то подлости, и уже заранее готовился спасать Кили. Я заметила у бдительного старшего брата повязку, скрывающую почти целиком правую руку.
— Ну, как ты, Несси? — преданно заглядывая мне в глаза из-под вечно лохматой челки, спросил Кили.
— Все хорошо, — почти машинально ответила я, в этот раз улыбка далась мне легче.
Я была им всем рада… наверное. Просто мне было так тоскливо и больно, что я не могла их видеть, ни одного из них. Мне предстоял и без того сложный выбор, а сейчас… сейчас они делают его почти невозможным.
— Наверное, мы утомляем ее, — сердобольно проворчал Бильбо, внимательно глядя мне в лицо. — Ей нужно поспать, правда, Несси?
— Думаю, со мной поговорить перед сном она не откажется, — раздался от двери спокойный голос Гэндальфа. — А вот вы действительно можете ее утомить своими бурными восторгами, давайте, оставьте нас. Фили и Кили так вообще звали в тронный зал, Торин просил передать.
Кили озорно улыбнулся мне, прежде чем выйти из комнаты. Фили бросил какой-то странный взгляд, и едва слышно вздохнул. Бильбо легонько сжал мои пальцы и бережно положил руку на одеяло. Наконец, мы с Гэндальфом остались одни.
Я рассказала ему все, что вспомнила о своей настоящей прошлой жизни, как могла объяснила то, что я из другого мира. Из мира, которым Арда, возможно, когда-нибудь станет. Или, как я надеюсь, не станет никогда. Рассказывать в доказательство какие-нибудь из будущих событий я не сочла правильным — эффект бабочки. Я и так слишком много изменила, а судьба всегда борется за то, что должно быть. Кто знает, что будет, если я предотвращу еще какие-либо важные для Средиземья события? Кто знает, как аукнется то вмешательство, которое я уже совершила? Торин, Кили и Фили должны были погибнуть. А вдруг из-за меня теперь они погибнут, пусть позже, но смертью гораздо худшей?
— Что мне делать, истари? — я подняла на Гэндальфа полные слез глаза.
— В душе ты уже знаешь, что ДОЛЖНА сделать, — грустно ответил мне Гэндальф. — Делай то, что решила, если уверена, что правильные поступки могут приносить боль.
Я не вытирала слезы. Пусть бегут потоком по щекам. Пусть в них выливается вся моя боль. Пусть душа и дальше не чувствует ничего…
— Только такие и должны, — шепнула я. — Только такие и могут. А иначе, какой в них смысл?..
Горло сжало болезненным спазмом. Нет, нет, я должна сказать еще кое-что…
— Могу я тебя попросить? — глубоко, со всхлипом, выдохнув, сказала я. Гэндальф только кивнул.
— Объясни им все потом… сам. И позаботься, чтобы обо мне не осталось никакой памяти, совершенно никакой, кроме той, что принадлежит им самим, — быстро, решительно заговорила я, чтобы мужество не успело мне изменить. — Я всего лишь Миранда Морган, двадцать шесть лет, замужем, дочке Оливии уже совсем скоро исполнится два годика. Диплом художника по театральным костюмам, налаженная жизнь, несбывшиеся мечты… Я обыкновенная. Я просто человек. И меня никогда не было в Средиземье, Гэндальф, не должно было быть… Так что все правильно. Я возвращаюсь домой.