— А то! Я уверен, что придет!
— Да ну тебя! — проворчал Глоин. — Так сколько ты мне отдашь, когда окажется, что этот домосед предпочитает второй завтрак приключению?
— Я обещаю целый мешочек монет, мистер Глоин, — вмешался Гэндальф.
— И я! — выкрикнул мне в ухо Кили.
К концу поездки я точно оглохну. Почему этот гном не может нормально разговаривать?
— И я! — тут же присоединился к нему брат.
— Ехе-хе, — довольно покряхтел Глоин. — Транжиры.
Мы успели проехать не так много, а у меня уже ломило поясницу, болели ноги, к тому же, в сапогах и носках было жарко. Зато нашу длинную процессию остановил пронзительный крик хоббита:
— Стойте! — а хоббиты, между прочим, умеют кричать, как никто, просто не захочешь и то услышишь. — Стойте!
Процессия остановилась. Торин развернул своего коня, и с прищуром уставился на бегущего со всех ног хоббита. Гэндальф довольно улыбнулся. Бофур торжествующе посмотрел на Глоина, Ори (ми-и-иленький такой) помахал Бильбо рукой.
— Нет, без меня не уйдете! — решительно заявил Бильбо, остановившись и слегка отдышавшись. — Тем более, она не уйдет!
Он ткнул в меня пальцем так, словно проклинал на веки вечные, однако же глаза его озорно светились, что придавало лицу молодость и красоту.
— Эта воровка без меня никуда не пойдет, — еще раз сказал Бильбо, совсем уж успокаиваясь и обретая уверенность.
Слово «воровка» в его устах прозвучало примерно как комплимент. И даже передавало немного восхищения.
На закате Торин объявил, что пора сделать привал. Я от всей души с ним согласилась. Мысленно разумеется. Спину ломило нещадно, бедра болели, ноги вспотели, дико хотелось есть и пить. Мы ехали весь день, дошли до каменистого отрога горы и, вообще-то Кили раза два или три предлагал мне что-нибудь сжевать на ходу, но я отказывалась, мечтая о горячем ужине. Сейчас-то я об этом пожалела, потому что голод терзал меня не первый час.
— Остановимся здесь! — велел Торин.
Гномы стали спешиваться. Я тоже ждала, что наша с Кили лошадка сейчас остановится, но она почему-то шла дальше.
— Ой… кажется, она… вырвалась из-под контроля! — неожиданно воскликнул Кили.
Кобылка, на которой мы ехали, и правда вела несколько странно. Она мотнулась в одну сторону, в другую, а затем… встала на дыбы! Мое сердце ухнуло куда-то вниз, из горла вырвался даже не визг, а какие-то булькающе-квакающие звуки. Я зажмурилась так сильно, что глазам стало больно, и вцепилась в руку Кили. Хвататься за лошадиную шею я все же побоялась. Наконец, все перестало кружиться и трястись, отовсюду послышались смешки, и только тогда я открыла глаза.
Стоящий рядом с лошадью Фили, ехидно посмеивающийся в густые пшеничные усы Фили помог мне спуститься. Колени мои одеревенели, руки дрожали, и я тут же уцепилась за шею гнома, практически падая в его сильные руки. Меня била крупная дрожь.
Кили спокойно спешился.
— Что вы тут устроили? — строгий голос Торина моментально стер улыбки с лиц братьев, да и всем остальным гномам перехотелось смеяться.
— Ну, это же просто шутка, — смущенно ответил Кили, глядя на дядю сквозь упавшие на лицо черные прядки. — Я ничего такого не хотел.
— Это, по меньшей мере, безответственно, — высказался Бильбо.
Еще бы, он-то меня понимал, сам на лошади впервые ехал. И его пони, та самая Милдред, которую предлагали мне, пару раз отставала от общей процессии, потому что хоббит никак не мог заставить ее оторваться от травки или чего-нибудь еще более интересного. А когда Бильбо достал яблоко, надеясь его спокойно схрумкать, лошадка начала мотать головой и прекратила реагировать на всяческие понукания до тех пор, пока не получила это самое яблоко. Так что, похоже, Бильбо искренне мне сейчас сопереживал. Однако это не у него тряслись коленки, и противно тянуло где-то под ложечкой. И Фили никак не мог оторвать от себя мои руки.
— Первыми заступите в дозор, раз вам так весело, то спать явно не захочется, — сообщил Торин племянникам.
— Ну, же, Несси, отцепись от меня, — пыхтел Фили. — С тобой же ничего не случилось.
— Не случилось?! — такой силы возмущения я еще никогда не испытывала.