Хотя Аришка была маленькой, хрупкой, но часто помогала маме, присматривала за Олежкой, когда Елена хлопотала на кухне, стараясь приготовить ужин. Помогала, когда они выходили гулять, присматривала за коляской, когда Елена заходила в магазины.
Все чаще Елена стала задумываться, что происходит у них в семье. Виктор словно отстранился от них, смотрел на детей, как на чужих, был чем-то недоволен, словно они мешают ему. Она никак не могла поверить, что тот мужчина, который клялся ей в любви мог так измениться. Она продолжала его любить своей первой трепетной любовью, стараясь сделать для него все, чтобы он всегда был красиво одет, вкусно поел. Когда он спал, уходила в комнату к детям, чтобы не мешать ему, оберегая его сон.
***
На третий день после дня рождения Аришки у Олежки полезли зубки. Они шли очень трудно, сынишка плакал, температура поднималась под сорок. Елена ходила с ним на руках весь день, чтобы облегчить его боль. Аришка, совсем как взрослая, помогала ей, кипятила чайник, даже делала бутерброды, которые получались кривыми, но Елена смотрела на дочку и от этой нежности и благодарности хотелось плакать. Она даже осмелилась оставить спящего сына под присмотром сестры, чтобы сбегать в аптеку, так как дозвониться до мужа не смогла.
Когда Олежка засыпал, Елена быстро делала домашние дела, успевала принять душ, немного перекусить.
Муж снова приходил поздно, смотрел на то, как она ходит с плачущим сыном на руках и не предлагал свою помощь. Только спросил, что с ним и не надо ли вызвать скорую помощь.
Зубки шли долго, мучительно. Олежка уже не плакал, а скулил, словно щеночек, которого обидели злые люди. Елена потерялась в днях, стала похожей на зомби. Когда Виктор пришел домой, а ей удалось уложить Олежку спать, попросила мужа присмотреть за сыном, пока она примет душ. Он присмотрел, но когда она вышла из душа, он высказал ей:
- Елена, а ты не могла бы это делать днем? Я весь день кручусь на работе, прихожу домой, чтобы отдохнуть, а ты меня заставляешь…
- Что я заставляю? - вспыхнула Елена. - Разве тебе так сложно просто послушать, не проснулся ли сын, пока ты смотришь телевизор? И разве я что-то требую от тебя? Когда ты последний раз приносил продукты? Когда ты последний раз делал уборку в квартире или занимался стиркой и глажкой вещей? Ты хоть раз пришел домой и предложил мне помощь? Хотя бы раз спросил, успела ли я поесть сегодня? Что случилось с тобой, Виктор? Разве я ничего в доме не делаю, чтобы тебе было хорошо?
- Оставь этот разговор.
Виктор поднялся с дивана, на котором смотрел телевизор и ушел в спальню. А Елена ушла в детскую, где снова упала без сил на диван и плакала так тихо, чтобы не разбудить детей. Так больше продолжаться не может. Виктор не услышал ее, не хочет понять, что она устала, что больше нет сил, что ей нужен всего один день отдыха, чтобы она могла выспаться и нормально поесть.
Елена снова не спала почти всю ночь, Олежка часто просыпался и ей приходилось снова носить его на руках, чтобы он не плакал. В этот день она впервые не приготовила мужу завтрак, за что получила вопрос:
- Милая, а где мой кофе? Я что, должен сам себе готовить?
Она с трудом поднялась, так как смогла заснуть всего полчаса назад и в состоянии зомби вышла на кухню.
Когда он ушел на работу, ей удалось поспать еще минут сорок, потом Олежка снова проснулся и заплакал. Потом проснулась Аришка. Ее вялый вид сказал Елене все сразу — у дочери поднялась температура. Весь день она снова не отходила от детей. Она даже не помнила, умывалась ли она, успела ли поесть. Просто события дня прошли для нее сплошным потоком, в котором она кормила Аришку, которая с трудом дошла до кухни, выпила бульон и снова легла. Снова весь день носила Олежку на руках и молила всех богов, чтобы они помогли ее мальчику. К вечеру температура у дочери упала и она хоть немного смогла поесть. Олежку тоже удалось немного покормить. К девяти часам вечера детки наконец-то заснули и Елена шатающейся походкой пошла на кухню, где в раковине так и стояла не мытая посуда. Она села на стул и откинула голову на стену. Сил шевелиться у нее не было. Она сидела так с закрытым глазами, пока в замке не повернулся ключ и в квартиру не вошел Виктор, весь начищенный, сияющий, благоухающий дорогим парфюмом.