- Привет, - мертвым голосом отозвался Виктор.
- Я прав? - без приветствия начал Олег. - Она ушла.
- Да.
- Что дальше будешь делать? Ты мое послание видел?
- Видел. Я убит.
- Хм. А ты что-то другое ожидал? Я тебе еще в институте говорил, какая эта тварь, ты мне не верил.
- Ты прав. Не верил. За это и получил.
- Тварь ты все-таки, Витек. Так и дал бы тебе в морду, если бы был рядом.
- Да я сам себя так наказал, что никому не удастся сделать больнее.
Они помолчали. Потом Виктор опомнился.
- Олег, помнишь, у Елены подруга была, Эмка. У тебя случайно ее телефона не осталось? Или сможешь найти?
- Где-то был, - через паузу ответил друг. - Найду, скину тебе.
- Спасибо, Олег.
Долгих пятнадцать минут Виктор гипнотизировал экран телефона, пока не получил заветное сообщение с номером Эммы. Он набрал номер и какое-то время слушал гудки в трубке.
- Да, слушаю Вас, - наконец услышал он женский голос.
- Эмма, привет. Это Виктор Крутицкий.
- О! Какие люди. Что-то случилось?
- Эмма, скажи, ты давно с Еленой разговаривала?
Она задумалась и через минуту ответила.
- Да где-то около двух месяцев назад с ней созванивались. Потом я закрутилась, не до звонков было. А что случилось?
- Ничего. Просто она уехала с детьми, номер ее не отвечает.
- Слушай, Крутицкий, лучше расскажи, что произошло, иначе я брошу все, приеду и морду тебе набью.
- Обидел я ее, она уехала, - ответ на одном тяжелом выдохе.
- Та-а-а-а-к. И как ты обидел?
- Не хочу говорить.
- Изменил, - резюмировала Эмма. - Я права?
Молчание было ответом.
- Ты дурак, Крутицкий? Изменять такой девчонке! Да она жила тобой, все делала, чтобы тебе было хорошо, на себя рукой махнула, чтобы только угодить «любимому Витеньке», - в ее голосе звучала желчь. - Когда она умирала после гибели родителей, даже тогда не хотела звонить тебе, чтобы, не дай бог, не побеспокоить, не помешать тебе.
- Эмма, что ты говоришь?
- А то, что она сутки валялась на полу без сознания, когда ей сообщили о гибели родителей, а ее дети ползали вокруг нее и плакали. Ты думаешь, почему после этого она ходили с Аришкой и Олегом по врачам? Не всякий взрослый выдержит, а тут дети. У них такой стресс был, что Елена просто не знала, что делать. Они просто плакали постоянно. Если бы я тогда случайно не приехала к вам домой, не знаю, что бы было. Врачи Ленку еле-еле откачали, она почти на грани была. И все равно ничего не хотела тебе говорить.
Виктор закрыл глаза. Он умирал. От каждого слова Эммы, от каждой возникающей перед ним картины, как он вернулся домой, а жена словно зомби, дети постоянно плачут. Нет, чтобы выяснить, что произошло, помочь, поддержать жену, так он просто злился и вел себя, как последний подонок, закрывался в комнате, старался уйти из квартиры, чтобы ничего не видеть и не слышать. И после этого она снова ничего не сказала ему и отдала ему последние деньги отца.
Хотелось умереть здесь и сейчас.
- Знаешь, Крутицкий, с таким подонком я даже говорить не хочу. Не звони мне больше. Правильно она сделала, что ушла от тебя. Желаю найти ей счастье, но не с тобой. Ты свое счастье просрал, спустил в унитаз. Теперь расхлебывай.
И она отключилась.
Громкая тишина стучала в висках. Он словно попал в бесконечный белый шум. Словно плыл в этом состоянии, ничего не видел и не слышал, что происходит. С этого дня он жил в этом белом шуме, даже не стараясь выйти из него.
***
Он какое-то время приходил в себя, потом поднялся и пошел в прихожую, чтобы раздеться. По дороге в коридоре ему под ноги попалась маленькая машинка сына. Если бы неделю назад он наступил на нее, то разозлился и накричал на Елену, что она не убирает за сыном. А сейчас поднял эту сине-красную машинку, сжал в ладони, словно она могла сказать, где ему искать жену и своих детей и что ему делать дальше, как жить. Он положил ее в карман куртки, разделся в прихожей, прошел на кухню. Предстояло решить, что делать. Для начала позвонить адвокату, попытаться встретиться с Еленой и поговорить, замолить свою вину, вымолить прощения. Потом разобраться с Иветтой.