Фентон отодвигает лицо и протягивает руку.
-- Оно холодное, -- говорю я. -- Наверное. Я весь холодный. Так говорит миссис Найт, но сам я этого не чувствую.
-- Конечно. Это то же самое, как когда повышается температура. Другим горячо, а тебе нормально.
Фентон засовывает руку в дырку и берётся за моё сердце. Я ничего не чувствую, только вижу, как он слегка сдавливает его пальцами.
-- Никогда не держал в руке сердце, -- говорит Фентон. -- Так круто. Оно не лежит на столе, а прям там, где и должно быть, и я его трогаю, сжимаю... Это так круто! Если подумать, оно же не мёртвое. Оно никогда не испортится и не постареет. У тебя навечно молодое сердце!
Моё сердце превосходит все восторги Фентона. Ни Мейзи, ни дом не могут с ним соревноваться. Абсолютный победитель -- мёртвый кусок мяса.
Эйл приезжает, когда Фентон на кухне играется с баночками для специй и вилками.
-- Тебе не пора сменить подгузник? -- спрашивает она, кисло оглядев стол, по которому наперегонки бегают вилки, а баночки для специй катятся им навстречу. -- Мы договорились, что приедем сегодня вместе. Вечером -- после того, как ты сделаешь домашнее задание. А ты даже в школе не был! Ты здесь с самого утра?
-- Видела велосипед во дворе? -- Фентон подставляет пальцем подножку одной из вилок, а та лихо перепрыгивает и бежит дальше. -- Чтобы его купить, мне нужно было продать свой старый велосипед.
-- Старый?! Ты имеешь в виду, продать свой новый хороший велосипед со всеми теми штуками, из-за которых ты его и купил? Чтобы купить ржавую рухлядь?
-- Не рухлядь, а раритет.
-- Ты не знаешь, что такое раритет. Твой велосипед не это слово.
-- Дай всё рассказать. До полудня я обзванивал знакомых, чтобы узнать, не нужен ли кому велосипед. Когда наконец нашёл покупателя...
-- Да, конечно, это очень интересная история. У меня мурашки по коже, так захватывает дух! Всё, поехали домой.
Эйл выходит из кухни, перед этим глянув на меня так, будто я развратил её маленького братика.
-- Вообще-то я и так дома, -- говорит Фентон. -- И ты тоже. Прими душ, он тебя расслабит. И ложись спать: наверное, устала целый день злиться.
-- Вы ругаетесь, как в кино, -- говорю я.
-- Ты помешан на фильмах. -- Фентон берёт две баночки и ставит их одна на другую. Остальные перестают катиться и запрыгивают на них. Вилки добегают до края стола, соскакивают на пол, и я теряю их из виду, только слышу, как они бегут в сторону посудного шкафа.
Миссис Найт редко читает книги. Говорит: "Глаза быстро устают". Поэтому в доме не так много книг, но они есть в каждой комнате. Миссис Найт как-то сказала, что дом без книг, как дом без стен: потолку не на чем держаться. Я не знаю, что это значит, а она не объяснила. Зато фильмов в доме не счесть. О фильмах она вот что сказала: "Это не способ скоротать время, отвлечься или забыться. Это -- возможность мечтать". А для меня фильмы -- это пособие "Жизнь после смерти". Помешан ли я на фильмах? Нет, они ещё не научили меня этому.
Фентону всё-таки приходится пойти за Эйл. Из-за того, что она громко стучит ногтями по стене в коридоре, или из-за своей совести. Когда он обувается, Эйл шёпотом говорит:
-- Ты можешь какое-то время сюда не приезжать? Я же тебя просила! Я хочу понять, правда ли то, что дом привязывает к себе. Но я не смогу это понять, если ты будешь постоянно сюда шастать. Потому что, чёрт возьми, я привязана к тебе! Пожалуйста, сделай хоть раз в жизни так, как я тебя прошу. Сделай мне такой подарок.
-- Твой день рождения был недавно, а Рождество ещё нескоро, -- отвечает Фентон. Он не прячется за шёпотом, говорит обычным голосом.
-- Пусть этот подарок будет мне на все будущие дни рождения. Прошу тебя!
Фентон не отвечает, и я слышу, как за ними закрывается входная дверь.
Значит, Эйл решила устроить эксперимент. Я не стану говорить об этом миссис Найт. Эйл уволилась в тот день, когда узнала правду. Скорее всего она ищет новую работу, и миссис Найт не ждёт её. То есть, ждёт, конечно, но уже не как свою горничную. Да и что сделает миссис Найт, если Эйл решила не возвращаться? Сила её желания не может соревноваться с силой притяжения дома.
Когда ты мёртв, время не имеет значения. В фильмах часто произносят фразу: "Время стало над ним не властно". Нельзя сказать это о мертвеце, который лежит в могиле. Время продолжает его менять: он разлагается, гниёт, и в конце концов становится пылью. Ему, конечно, уже всё равно, но время не оставляет его в покое. С этой пылью, в которую превращается мертвец, тоже что-то происходит. Она смешивается с землёй, и из этой смеси может вырасти дерево или цветок, или обычная трава. И время по-прежнему здесь, за работой -- дерево растёт, сменяются сезоны, дерево высыхает или его вырубают, оно умирает, остаётся на месте гнить или из него делают какую-то вещь, но рано или поздно оно всё равно станет пылью. Пыль снова станет пылью. Это бесконечный процесс. И некоторые считают его романтичным. Человек, который стал деревом, потом стулом, потом цветком в волосах красивой девушки. На самом деле просто везде, вокруг нас повсюду, в каждой вещи -- смерть. Мы носим на себе трупы. Мы сидим на трупах. Мы спим с трупами. Пьём из трупов и едим трупами. И едим трупов. А я труп, который не станет пылью, не станет деревом, не станет мебелью. Я -- честный и чистый труп. И вот надо мной время не властно. Было -- до тех пор, пока миссис Найт не прикоснулась ко мне своей жизнью. Но если бы этого не произошло, я не смог бы осознать, что время было надо мной не властно. Миссис Найт заразила меня жизнью, как я заразил дом смертью. Она стала проклятием проклятия. И ещё она создала чудовище, потому что я собираюсь убить её. Убить для того, чтобы она не смогла умереть.
Эксперимент Эйл меня не интересует, но он мне на руку. Нужно лишь придумать, как выманить миссис Найт за ворота. Она вообще редко выходит из дома, а за его территорию -- тем более. Только в последнее время, пока искала нового хозяина. Еда всегда под рукой, запасы вина тоже ещё не кончились, как и сигареты, а погулять миссис Найт выходит в сад. Никаких лекарств в доме нет: незачем, ведь миссис Найт не болеет. Снотворных тоже нет, ведь миссис Найт не страдает от бессонницы: она спит на волшебной подушке. И ударить её по голове я не могу. Я же мёртвый, я не чувствую, какой силы мой удар. Что если я убью её? Вот что будет -- миссис Найт не оживёт. Потому что её смерть, неважно, насильственная или естественная, наступит в доме. Я не знаю, какие это может повлечь последствия. Возможно, дом сам сразу умрёт следом, или вообще развеются все чары. Но я точно знаю, что миссис Найт не оживёт. А ещё -- она знает, что я могу сделать с ней, если она выйдет за ворота. Тогда на кухне, когда ко мне пришло озарение, я и не думал, что сделаю это. Оно пришло, и я его принял, как утреннюю почту. А миссис Найт заметила. Если бы я был живым, я, может, и сумел бы скрыть это: живым проще прятать жизнь, чем мёртвым.
В прошлый раз Эйл не приезжала четыре дня. Я не знаю, как долго можно сопротивляться магии дома. Но у меня есть, как минимум, три-четыре дня. И я должен успеть. Но как быть с миссис Найт? Я не хочу делать ей больно, не хочу пугать её, не хочу тащить её волоком, чтобы она кричала, вырывалась и била меня. Не хочу, чтобы это было её последним воспоминанием обо мне. Я знаю, как убью её за воротами. Со спины, чтобы она не успела ничего понять. Ударю по затылку, но так, чтобы не размозжить голову, не оставить посмертного следа. Мне нужно посмотреть все детективы, какие у нас есть. Возможно, в них я найду решение. Но если я начну смотреть одни детективы, миссис Найт сразу поймёт, что к чему.