-- Заики нам точно не нужны.
-- В животе ребёнок, а в голове пусто, даже ветра нет.
-- Курит чаще меня.
Однажды она приходит и произносит только имя:
-- Эйл Харрингтон!
Я не понимаю, что не так. С именем или с фамилией. Возможно, проблема в сочетании имени и фамилии? Так зовут какую-то кинозвезду? Оказывается, не так то, что какая-то Эйл Харрингтон понравилась миссис Найт.
-- Почти круглая сирота, -- говорит она. -- Мать пару месяцев назад скончалась после тяжёлой болезни, а отец давно их бросил, подонок. Младший брат -- абсолютнейший недотёпа. А она сама, хоть и не красавица -- знаешь, конопатая вся, как загаженные насекомыми книги, -- но не дура. На первый взгляд. Порядок любит, поэтому, сказала, и хочет работать горничной. Это же то, что мы искали!
-- Точно, -- отвечаю я. -- Никто не хватится, а брата-недотёпу, если что, закопаем в саду.
-- Господи, как тебе нестыдно говорит такое!
Миссис Найт глядит на меня с осуждением, затем идёт к себе в комнату. Кажется, я слышу, как она тихо посмеивается над моей шуткой.
***
-- Мы ждём горничную, а не королеву, -- говорит миссис Найт утром следующего дня.
-- Королеве бы понравилось, -- говорю я.
Полы везде начищены до скрипа, а воздух пропах пирогами со смородиной, которые миссис Найт пекла полночи.
-- Скройся, мальчик, -- миссис Найт машет рукой. -- Твой выход нескоро.
И я ухожу в Деревянную комнату, но в кладовку не лезу. Когда миссис Найт провожает Эйл Харрингтон на кухню, и дверь за ними закрывается, я тихонько возвращаюсь, чтобы увидеть всё своими глазами в замочную скважину.
Эта девчонка, ещё один живой человек, она переступила порог, и дом теперь её не отпустит.
Эйл и правда конопатая, от ногтей до корней волос. Волосы у неё завязаны, как мешок с картошкой, и цветом -- как мешок с картошкой. Огромная тёмно-синяя рубашка висит на острых плечах, а туфли вообще мужские и тоже огромные. Миссис Найт привела Эйл сначала на кухню, потому что кухня самая нестранная. Кроме дерева, которое проросло внутрь. Эйл его сразу замечает.
-- Это... -- говорит она и смолкает. Только приподнимает руку, показывая на стену. Та в глубоких и мелких трещинах по краям ствола.
Миссис Найт достаёт очки из внутреннего кармана пиджака, прикладывает их к глазам и чуть щурится.
-- Их всё время становится больше, я не успеваю следить, -- говорит она. Потом убирает очки и кивает на стул: -- Садись, милая. Пей чай, ешь пирог, пока всё не остыло.
Она готовилась к приходу Эйл, нервничала. Но сейчас говорит с ней свысока и как будто упрекает в том, что чай и пирог могут остыть -- вообще в принципе. Эйл делает попытку вежливо отказаться, но миссис Найт ей этого не позволяет.
-- Не говори, что неголодна! -- говорит она страшным учительским голосом, и Эйл сдаётся.
-- Хорошо, я съем немного пирога, спасибо.
Наверняка она съела бы и немного мышьяка, лишь бы миссис Найт перестала так смотреть.
Все вещи притворились мёртвыми, как собака, которой дали команду "Умри!". Эйл садится на край стула и задвигает под него ноги, будто вдруг застеснялась своих больших мужских ботинок. Мне они нравятся.
Эйл ест пирог, а миссис Найт въедливо разглядывает её неопрятные волосы и одежду. Мне хочется быть там, на кухне, и переглядываться с миссис Найт, и переглядываться с Эйл, чтобы у неё вспотели ладони, и, может быть, она подавилась бы пирогом.
Доев, Эйл благодарит и отодвигает от себя тарелку. Но миссис Найт взмахивает деревянной лопаткой, словно тесаком, и предлагает ещё кусочек. Эйл снова ест пирог, а миссис Найт скрещивает пальцы на краю стола и начинает рассказывать о доме.
-- Всего здесь три комнаты. У каждой есть имя.
-- Как в отеле? -- спрашивает Эйл.
-- Это не отель, девочка.
-- Я понимаю. Но, знаете, в некоторых отелях комнатам дают названия, такие забавные порой...
-- Самую дальнюю зовут Газетная, -- говорит миссис Найт.
-- Там вместо обоев газеты, что ли? -- с улыбкой спрашивает Эйл.
Миссис Найт строго глядит на неё, и Эйл перестаёт улыбаться.
-- Не только, -- говорит миссис Найт. -- Потолок, стены и пол обклеены газетами. Не пытайся их прочитать. Вряд ли ты знаешь этот язык, его даже я не знаю. Далее, мебель и шторы также сделаны из газет. Книги обёрнуты газетами, цветочные горшки обёрнуты газетами, ручки, карандаши, часы -- всё обёрнуто газетами. Надеюсь, ты понимаешь, что главный враг этой комнаты -- вода?
Эйл молчит, но она должна ответить: миссис Найт ждёт этого.
-- Ты понимаешь? -- переспрашивает миссис Найт.
-- Да, ладно, -- Эйл кивает, спохватившись. -- Никакой воды. Значит, там можно только пылесосить.
-- Пылесосить нельзя нигде, -- говорит миссис Найт. -- В доме нет пылесоса. Если ты собираешься работать горничной, ты должна знать, что пылесос только разводит грязь. Ты будешь подметать каждую комнату и мыть полы в Деревянной и Вязаной.
-- Какие интересные названия. -- Эйл отпивает чай, как могла бы хлебнуть коньяка для храбрости, и спрашивает: -- Позвольте угадать? В Деревянной комнате всё сделано из дерева, даже ковёр и постельное бельё?
Миссис Найт не оценивает её остроумие. Я вижу, что она нервничает, и, скорее всего, сильно хочет курить. Но сигареты остались в Вязаной комнате, а меня вообще как будто бы нет, так что принести я их не могу.
-- В Деревянной комнате, -- говорит она размеренно, -- деревянное всё, кроме того, что не может быть деревянным. Так же, как в Газетной комнате и в Вязаной, постельное бельё льняное, а цветы живые и нуждаются в том, чтобы их поливали.
-- И в Газетной комнате тоже? -- спрашивает Эйл. -- Я так поняла, воду туда вообще нельзя приносить.
-- Господи! В Газетной комнате нельзя делать влажную уборку. Но, если у тебя нет проблем с руками, ты можешь принести туда лейку с водой, чтобы полить цветы.
Эйл краснеет, и взгляд у неё становится обиженный и грубый. Миссис Найт словно не замечает этого и продолжает тем же поучительным тоном:
-- Будь внимательна, когда убираешься в Деревянной комнате. Полы и мебель там не покрыты лаком, смотри, чтобы на занозить себе руки. Лучше используй перчатки. Но, если вдруг поранишься, перекись водорода и спирт в аптечке, вот здесь на полке, -- она взмахивает рукой в сторону шкафа. -- В Вязаной комнате тоже нельзя перебарщивать с водой. И почаще проветривай её. Следи, чтобы воздух не перегревался, иначе шерсть сядет.
Эйл кивает. Она всё ещё красная и сердитая, и давно позабыла о своём пироге.
-- В любом случае, -- говорит миссис Найт, -- я буду следить за тобой. Что ж, а теперь время экскурсии.
Она накрывает пирог салфеткой и встаёт из-за стола. Эйл за её спиной корчит рожу. Я, пригнувшись, на цыпочках бегу в Деревянную комнату.
Сначала миссис Найт показывает Эйл Газетную комнату, так что я не вылезаю из кладовки. Эта комната самая маленькая и смотреть там особо не на что. Миссис Найт напоминает о враге-воде и демонстрирует, как правильно открывать дверь: чуть приподнять ручку, нажать плечом, плавно потянуть на себя, а затем резко толкнуть. Эйл приходится повторить и только после этого они идут в Деревянную комнату. Я прошу дверь кладовки исчезнуть и прижимаюсь глазом к замочной скважине, которая снаружи теперь простой сучок.
-- Кровать из продуктовых ящиков? -- спрашивает Эйл, приподняв край покрывала. Ей явно не нравится кровать, а миссис Найт не нравится её тон.
-- Ящики прочно скреплены друг с другом, -- отвечает миссис Найт. -- Только неуклюжая корова сможет разломать их.
Я тихонько даю пять дверной ручке. Вешалка за моей спиной шикает. Я оглядываюсь и шикаю на неё в ответ. А, когда снова заглядываю в замочную скважину, натыкаюсь глазом на острый ноготь миссис Найт.