-- Все эти вещи, -- говорит Эйл, -- полки, горшки, ножки стола и вот эти штуки, в которые засунуты свечи, -- всё это такое необыкновенное.
Я слышу, как у неё перехватило дыхание, кажется, ей уже всё нравится, но я не могу увидеть её лицо, потому что миссис Найт заслонила обзор.
-- Я сделала их сама, -- отвечает она довольно сухо. Ещё сердится за кровать.
-- Правда?
-- Ничего удивительного. Я старая, и у меня уйма свободного времени.
-- Ну я бы точно не додумалась сделать стул из обычного пня!
-- Это самое простое, -- говорит миссис Найт. -- Когда ты идёшь по лесу и чувствуешь, что устал, ты же первым делом станешь искать пенёк, чтобы присесть и перевести дух.
-- Но пень в доме!.. Я как будто попала в сказку.
-- Здесь действительно как в сказке, дорогая.
Эйл понравился дом, а она начинает нравиться миссис Найт. Я хочу увидеть этот момент. Я щёлкаю пальцами по замочной скважине, но миссис Найт откашливается, чтобы заглушить меня, и плотнее встаёт к стене. Эйл просит ещё раз показать Газетную комнату, и они уходят. Теперь мне не на что смотреть, я только слушаю, как Эйл восхищается вещами, и угадываю, какими именно.
-- Он такой огромный!
Аппликация на всю стену у окна. Фламинго, собранный из фрагментов разных газет.
-- Ого, и правда показывает правильно.
Газетный компас.
-- Неужели прямо точь-в-точь?
Копия дома, сложенная из одного газетного листа.
-- Там внутри как будто тоже газета.
Подушка. Наволочку миссис Найт сшила из льняной ткани с газетным принтом. Внутри никакая не газета, а обычный гусиный пух.
Потом они идут в Вязаную комнату. По голосу миссис Найт я понимаю, что она уже устала. Отвечает через раз и простыми "да-нет". В доме немного темнеет, хотя сейчас всего полдень, и за окнами -- ясно. Я сажусь на корточки, обхватываю пальцами колени. От этого я не становлюсь меньше, не становлюсь живее или мертвее. Эйл нужно уйти, а она всё восхищается и восхищается абажурами, салфетками, чехлами для кресел -- всем, что попадается на глаза. В ней столько жизни. А голос миссис Найт совсем ослаб, он почти не достаёт до Деревянной комнаты.
Наконец они прощаются. Замок во входной двери уже начал ржаветь. Я выбегаю из кладовки, из комнаты, бегу через коридор и перехватываю пальцы миссис Найт, сам поворачиваю ключ трижды налево.
-- Ты портишь мне всё представление о смерти, -- говорит миссис Найт. -- Проклятый викторианский мальчик.
Она смотрит на свою руку, которую я сжимаю в кулаке.
-- Скажи. Давай. Я разрешаю, это не эпитафия. Что ты думаешь?
Я отпускаю её руку и иду в Деревянную комнату. Миссис Найт говорит мне в спину:
-- Ты пересмотрел фильмов.
Я думаю о том, что её пальцы похожи на сухие ветки, и что я сломаю их, и что я живее её, а я ведь мёртвый.
***
Миссис Найт никогда не пропускает вечерний чай и в пять часов зовёт меня колокольчиком.
-- Ей понравился наш дом, -- говорит она, когда я вхожу в Вязаную комнату. -- Этой противной девчонке понравился наш чёртов дом!
Миссис Найт вскакивает с кресла, хватает меня за руки, и мы прыгаем. Взад и вперёд, в разные стороны, между столом и диваном, вдоль шкафа, до двери и обратно. А стол и диван, и шкаф, и бокалы с рюмками, и подушки, и свечи, и книги подпрыгивают вместе с нами. Потом миссис Найт отталкивает меня и заваливается в кресло, раскидывает руки. Я стою и жду, пока она отдышится.
-- Налей мне ещё, -- говорит она, щёлкнув пальцами.
На столике у её кресла уже початая бутылка вина. Я подхожу и наливаю в бокал до краёв, как миссис Найт любит, и подаю ей.
-- За дом. За милый дом, мальчик!
Она привстаёт, касается пальцами бокала и отпивает из моей руки. Я знаю, чем это кончится. Миссис Найт умрёт. В фильмах всегда так. Миссис Найт пришла в дом шесть лет назад, разбитая, но живая. А этим вечером она расслабилась и пьёт из моих рук, потому что завтра должна прийти Эйл. И послезавтра, и через неделю. Ещё, может быть, год, думаю я.
-- Я никогда не болею с похмелья, -- часто говорит миссис Найт.
Я не знаю, что такое похмелье, и не знаю, что такое быть пьяным. Этим вечером миссис Найт меняет одну за другой пластинки в патефоне. Она танцует. Со мной, без меня и снова со мной. В комнате накурено, морковная помада на губах миссис Найт становится бледнее, а на кромке бокала -- ярче. В четверть пятого утра миссис Найт садится в кресло с прямой как доска спиной и ставит пальцы на стол, будто на клавиши пианино. Она играет отрывок из похоронного марша и говорит:
-- Если бы Шопен назвал его свадебным маршем, никто не считал бы его грустным.
Потом она смотрит на свои руки, на то, как пальцы перекрашиваются снова в телесный цвет из чёрно-белого.
-- Разве они так делали раньше? -- спрашивает миссис Найт и прижимает ладони к лицу.
Она сама позволила клавишам нарисоваться прямо на её пальцах, а не на столе, как и мне, и всему дому позволила думать, что её можно обнять.
-- Ладно, сегодня можно, -- говорит она. -- Всё-таки это необычный день. Праздник! -- И она вскидывает руки, отворачивает ладони от себя и играет по воздуху что-то весёлое из Моцарта. -- У нас же праздник, мальчик! Праздник! -- Она втыкает пальцы в воздух и кричит: -- Такое бывает раз в жизни! Как рождение и смерть! Я не оставила тебя, дорогой мой! Ты будешь жить! Мой дорогой, будешь жить! Тебе ведь она тоже понравилась, скажи!
Её пальцы становятся разноцветными, как радуга, и она ещё яростней начинает колотить ими по воздуху. Это уже не Моцарт, какая-то незнакомая мне мелодия, сумасшедшая -- если бы миссис Найт придумала её прямо сейчас. А дом целует её руки летними цветами, и солнцем гладит её волосы, и морем дует ей в лицо. Вот так дому понравилась Эйл Харрингтон.
-- Вдохни, когда делаешь глоток. Твоё шампанское пахнет мёдом?
-- Как пахнет мёд?
...
-- Поймай пчелу и слижи с её лапок пыльцу.
-- Она ужалит меня.
-- Вот и прекрасно, тебя когда - нибудь жалила пчела?
-- Не знаю.
-- А знаешь, что с ней будет после того, как она тебя ужалит?
-- Она умрёт. Вы мне говорили...
-- Ну раз ты веришь всему, что я говорю, то прямо сейчас я говорю: она тебя не ужалит.
***
Утром миссис Найт стоит в прихожей, как дворецкий. Звонок в дверь раздаётся ровно без четверти восемь. Я прячусь в шкафу.
-- Мне нравится твоя пунктуальность, -- говорит миссис Найт Эйл.
-- Я никогда не опаздываю, -- отвечает та.
-- А я никогда не болею с похмелья.
Миссис Найт смеётся, Эйл молчит. В шкафу нет замочной скважины, поэтому я могу их только слушать. Шелестит бумага, и я понимаю, что миссис Найт даёт Эйл листок с указаниями.
-- Тут всё так подробно, -- говорит Эйл.
-- Разумеется, -- отвечает миссис Найт.
Наступает тишина. Наверное, Эйл читает список. Вдруг миссис Найт ахает.
-- Вам плохо? -- встревоженно спрашивает Эйл.
Я прижимаюсь к двери вплотную.
-- Вино, -- говорит миссис Найт, и в дверь шкафа что-то ударяется. -- Тут должна стоять бутылка вина.
-- По Фэн-шуй? -- спрашивает Эйл.
-- Господи! Какой ещё Фэн-шуй? Каждый вечер я выпиваю бутылку вина, а утром ставлю новую. Сегодня забыла! Это вино, которым ты должна меня помянуть, когда я умру.