-- Но тогда какой смысл во всех этих поисках?
-- Смыслов у этой истории много, выбирай любой, какой понравится. Я вижу человека, который бездарно растратил свою жизнь и так же бездарно умер.
-- А я в этом как раз не вижу никакого смысла.
-- В отсутствии смысла тоже есть смысл, дорогая.
Миссис Найт медленно допивает вино, явно наслаждаясь глубиной его вкуса и глубиной своей мысли. Хотя, может, она процитировала какого-то философа или поэта, или поэта-философа, а, может, героя какого-то фильма. В любом случае, миссис Найт выглядит довольной. А Эйл ещё немного сердится, потом глядит на кусок пирога в своей тарелке, к которому так и не прикоснулась, и спрашивает:
-- Что было дальше?
Миссис Найт закуривает, озаглавливая вторую часть истории.
-- Дом осиротел. Теобальд со своими экспериментами и поисками обеспечил ему дурную славу. В кругу волшебников считали, что дом проклят. Ходили слухи, будто Теобальд практиковал чёрную магию, убил жену, чтобы проверить, сработало ли очередное заклинание. Кто-то отрицал эту версию и говорил, что на самом деле Теобальд убил сына, а жена сошла с горя с ума и ушла в лес, там замёрзла насмерть, и теперь по округе бродит её призрак. В общем, люди в своей обычной манере нагнетали и выдумывали разную чушь. Потом всё забылось, появились новые поводы для слухов, не один ведь Теобальд был волшебником в этих краях. А дом, тем временем, стоял в глубине глухой глуши, вдали от города и людей, и даже птицы не залетали сюда. Дом был живой и тосковал, как тоскуют люди и собаки. Он ждал, что вернётся сын. Время шло, но никто не приходил. И тогда, измотанный чёрной тоской, дом пожелал -- первый, кто войдёт в ворота, станет его хранителем. Другими словами -- тем, кто будет заботиться о нём и не предаст, как предал сын Теобальда. Дом пожелал не отпускать этого человека, кем тот ни был, до самой его смерти. Прошла сотня лет пустого ожидания и одиночества, и, наконец, у ворот появились люди. Но они не вошли, только бросили за ворота тело мальчишки и уехали. Стоило трупу попасть в магическое поле, как он тут же ожил. И дом поведал ему свою историю от начала до конца.
-- Дом умел разговаривать? -- спрашивает Эйл. Этот вопрос звучит тише её прошлых вопросов. Она крепко сжимает пальцами края тарелки.
-- История дома вошла в мальчика вместе с жизнью, в один миг, и стала его собственными воспоминаниями.
-- А как убили мальчика? И кто были эти люди? Почему они оставили тело именно здесь?
-- Мальчик этого не знал, точнее, не помнил. Прошу тебя, милая, хватит меня перебивать.
Миссис Найт тушит сигарету, которую и не курила, та просто сотлела в её пальцах, и поджигает новую.
-- Итак, по желанию дома, мальчик стал его хранителем, -- говорит она. -- Стал привязанным к дому до самой своей смерти. Но ведь мальчик уже был мёртвым и не мог умереть ещё раз, а, значит, не мог и уйти из дома. Никогда. Заботиться о доме он тоже не мог. Тело мальчика ожило, как всё оживало в доме, но души в теле не было. Мальчик не умел ни думать, ни чувствовать, он всего лишь бестолково ходил туда-сюда, как заводная игрушка. И из-за того, что он был мёртвым, дом заболел. Вместо того, чтобы стать хранителем, мальчик стал его проклятием, заразой, которая начала быстро убивать его. Дерево загнило, по камню поползла плесень, завелись трупные черви, которые пожирали дом заживо. Так бы он и помер, если бы в один прекрасный день в ворота не забежала овца, которая отстала от стада и заблудилась.
-- Почему дом не вылечился? -- спрашивает Эйл. Я видел, как старательно она терпела, сколько вопросов одолевало её, и наконец она не выдержала. -- Ведь магия исцеляла людей, почему не исцелила сам дом?
-- А ты как думаешь?
На этот раз миссис Найт не сердится. Наоборот, она вроде бы рада, что Эйл её перебила. Та молчит какое-то время, глядя на кусок пирога, а потом неуверенно и тихо говорит:
-- Потому что никакая магия не может победить смерть?
-- Верно! Кроме одной-единственной магии -- жизни. Поэтому, когда пришла овца, она получила разум, привязалась к дому и дала ему немного силы.
-- Получается, дом занял у неё эти силы?
-- Нет-нет, овца не стала слабее. Ни дом, ни овца ничего не потеряли, они только приобрели: дом -- силу, чтобы ещё побороться с заразой, а овца -- человеческий разум, чтобы задуматься о смысле жизни.
-- Но дом не смог победить болезнь, правильно?
-- Не смог и не сможет, это его пожизненное проклятие. Спустя короткое время он снова одряхлел и загнил. Потому что овца -- недостаточно разумная, чтобы вылечить его и ухаживать за ним. Дому нужен был живой человек -- в противовес мёртвому мальчику. И вскоре такой человек появился. Правда, сама она была едва ли не при смерти...
-- Это была женщина?
-- Господи! Ну раз я сказала: "Она", очевидно, что она была женщиной. Как только она вошла в ворота, вся усталость, всё её многодневное истощение исчезли вмиг. Она словно родилась заново, задышала во всю грудь и захотела жить, как никогда не хотела. Потому что она тут же увидела историю дома, увидела, что он на последнем издыхании молит о помощи, увидела, что сама она не такая уж несчастная, дому было куда тяжелей. И она сразу же бросилась помогать ему...
-- Эм, -- говорит Эйл. -- Это похоже на то, что вы рассказывали о себе, когда нашли этот дом.
Миссис Найт подкуривает ещё одну сигарету и ещё наливает в бокал вина. Но она не выглядит взволнованной для события, которого и боялась, и ждала.
-- Хочешь дослушать до конца? -- спрашивает она.
-- Конечно, -- отвечает Эйл.
-- Тогда больше ни разу не перебивай меня.
Эйл снова дуется, но я не вижу, чтобы она заподозрила неладное. Наверное, она решила, что сказка о доме -- всего лишь сказка и никак не связана с историей миссис Найт, а та их переплела только ради забавы, чтобы было интересней. Старушки любят приукрасить.
Миссис Найт молча выкуривает сигарету до половины, запивает её тремя глотками вина и продолжает:
-- Женщина долго выхаживала дом. Он сразу перестал умирать, но не мог сам стать уютным и пригодным для жилья. Работы тут намечалось ого-го. Женщина вернулась в свой бывший дом и забрала оттуда свои сбережения. Овца Мейзи, которая до сих пор искала смысл жизни, наконец обрела его. Она стала отдавать свою шерсть женщине, та вязала различные вещи и украшала ими дом. Постепенно он преобразился. В нём было всё, что нужно для уюта и хорошего настроения, но женщина продолжала шить, вязать и мастерить безделушки, потому что ей это понравилось, и она не хотела останавливаться. До прихода в дом она работала на изнуряющей работе и даже не подозревала, что руки могут не уставать от долгого труда, и что, создавая что-то своими руками, можно получать невероятное удовольствие. Но помимо радости и гармонии в доме был ещё мальчик. Этот ходячий и совершенно бесполезный труп. Он слонялся по дому денно и нощно. Мешался под ногами, пугал женщину своим взглядом, как у чучела.
Поначалу женщина пыталась включить мальчишку в работу: просила выбросить мусор, наколоть дров, распутать пряжу. Он не реагировал, ходил и ходил, и она вскоре махнула на него рукой. А когда закончила с домом, полностью облагородила его, вернулась к мальчику и взялась за него всерьёз. Она сказала ему: "У тебя есть выбор -- шататься по дому трупом или попытаться жить". Прогресс наступил не сразу. Женщине пришлось помучиться с ним. Она каждый день внушала ему, что он может если не жить, то хотя бы подражать жизни. И вот наступил тот день, когда она сумела пробить его мёртвую суть, за которой всё-таки была, ещё не высохла капля жизни. Мальчик стал разговаривать. Поначалу бездумно, только повторял за женщиной, как машина. Но постепенно, постепенно, очень постепенно он стал импровизировать. В этом сильно помогли фильмы, которые женщина заставляла его смотреть. Потом он начал их смотреть вместе с ней, как будто сам хотел. Ещё она пыталась научить его игре на пианино. Но тут она потерпела неудачу. Мальчик уже был достаточно натаскан и заявил, что играть ему скучно, он любит только слушать, как играю я... как она играет.