— Калеб,.. проснись... — невесомый шепот, почти как дыхание.
Он открыл глаза резко, сразу, как будто не просыпался, а выныривал из глубины. Он вгляделся в её лицо и всё понял без слов. Мужчина сел, медленно, с усилием, оттолкнувшись от подлокотника. Тело у него дрожало, но в глазах снова загорелся тот свет не страха, а оценки. Он уже просчитывал, собирал карту угроз.
— Где? — прошептал он.
— Не вижу. Но они здесь. Слушают. Ждут. — Она сделала паузу, почувствовав, как в груди что-то дёрнулось. — Может, уже смотрят.
Калеб коротко кивнул, будто ожидал этого. Затем встал, шатаясь, но удержался. Подошёл к шкафу, на который показала Элли — внутри были старые вещи хозяина, охотничий рюкзак, еле живой бинокль, и, о чудо, двустволка. Заряжена. Слабо пахнет маслом. Старой, но честной смертью. Калеб взял её, взвесил на руке. Посмотрел на Элли.
— У нас есть максимум пять минут. Может, меньше. Они не пойдут в лоб. Будут окружать. Смотреть, кто выйдет первым. Проверять реакцию. Нам нужно выйти первыми. Пока они не вошли.
Элли ощутила, как в ней снова зазвенела та же нота, что в операционной, перед разрезом: "если сделаешь не вовремя — потеряешь всё." Она схватила аптечку, сунула в рюкзак несколько бинтов, ампул, нож, карты. Из ящика взяла ключи от старого снегохода — Рик всегда оставлял его на заднем дворе, "на всякий случай ". Это был как раз тот случай.
Калеб подошёл к окну. Посмотрел через край занавески. На мгновение задержал взгляд.
— Там. Один. Слева от сарая. Второй — в глубине леса. Третий... — он щурился, — ...ещё не вышел. Значит, главный. Ждёт, пока мы совершим ошибку.
Элли почувствовала, как внутри неё растёт ледяной стержень. Она не боялась. Уже нет. Было только напряжение, как перед дефибрилляцией. Смерть это не крик, а лишь миг.
— Как мы поступим? — спросила она.
— Сделаем вид, что бежим. Но не туда, куда они хотят.
Он повернулся к ней, близко. В его взгляде было всё: и усталость, и воля, и доверие.
— Если ты сейчас передумаешь, я не осужу. Откроешь дверь, сдашься, скажешь, что я тебя заставил. Они поверят. У тебя лицо человека, который говорит правду.
Она смотрела на него в упор.
— Я и скажу правду. Что они придурки, если думают, будто я брошу тебя.
И Калеб, сломанный, загнанный, раненный, снова улыбнулся.
Впервые за всё время — искренне.
***
Калеб и Элли выбрались из дома через заднюю дверь, скользя, пригибаясь, как беглецы в фильме, только без сценария и дублёров. Снег под ногами скрипел предательски громко, будто теперь хотел всех выдать. За домом, в старом деревянном сарае, под навесом и брезентом, стоял снегоход, тёмный, с облупленной краской, но с целым мотором. Элли, дрожащими руками, сорвала с него покрывало, нашла ключи, вставила в замок зажигания. Калеб облокотился о стену, лицо перекошено от боли, но он молчал не из храбрости, а из привычки. Он поднимался в себе, как зверь из ямы: медленно, ведомый яростью.
Снегоход взревел, фары вспыхнули. Элли села первой, глядя на небо серое, как старый шрам. Калеб залез сзади, держась за её плечо, другой рукой за ружьё. Он прижался, не потому что хотел, а потому что не мог иначе. Его тело уже не подчинялось логике. Только цели.
— Езжай вниз по ложбине, — прошептал он, губами к её уху. — Через ручей. Потом по просеке. Главное, не выходи на открытую площадку.
Она кивнула и нажала газ.
Снегоход взвизгнул, как испуганный зверь, и рванул вниз. Хвост снега за ними. В лицо лишь колючие иглы ветра. Под полозьями скользили корни, лёд, камни, время. Калеб держался крепко, взгляд влево, вправо, за спину. Он знал, что они не одни. И был прав.
Справа из-за сосен вынырнула фигура. Сначала как тень, потом сверкнуло оружие. Он выстрелил. Пуля свистнула над головой Элли, вторую Калеб поймал взглядом и выстрелил в ответ, одной рукой, как в замедленном времени. Тот упал. Не сразу. Сначала сделал ещё шаг. Потом исчез в снегу.
— Ещё один слева! — выкрикнул Калеб.
Элли повернула руль слишком резко, снегоход занесло, но она выровняла, даже не думая. Калеб выстрелил снова. Патронов мало. Они не бесконечны. Но им надо было просто вырваться.
Впереди лес начал редеть. Открытая полянка. Калеб вцепился в её плечо:
— Не сюда! Их двое там. Я видел фонари, они тебя гонят туда!
— Тогда куда?!
— Вниз. К старой лесной дороге. Река. Нам туда.
Она рванула в сторону, и снегоход подпрыгнул на коряге. Калеб застонал от боли. Но не отпустил. Она слышала, как он выдыхает в ухо, как в руке у него всё ещё сжимается курок. Он дышал ей в шею горячо, тяжело, как раненный зверь, который знает: ещё немного и всё.